Мичман Смайли в барказе принял конец троса. Джонс побежал на бак и до
хрипоты выкрикивал указания Смайли, матросам на шпиле, матросам у кормового
порта. Канат выбрали; канат вытравили.
– Шпринг готов, сэр.
– Очень хорошо, мистер Джонс. Поднимите тендер и приготовьте корабль к
бою.
– Э… есть, сэр! Свистать всех по местам! Корабль к бою! Барабанщик! Боевая
тревога!
Морских пехотинцев на крохотную «Атропу» не полагалось. Назначенный
барабанщиком юнга заколотил палочками. Тревожный рокот – нет звука более
воинственного, чем барабанный бой – прокатился над заливом, бросая берегу
вызов. Барказ, качаясь, опустился на киль-блоки. Возбужденные грохотом
барабана матросы набросили на шлюпку лини и закрепили ее. Другие уже
направили в шлюпку струвд от помпы – необходимая предосторожность перед боем,
чтоб с одной стороны, уберечь от огня саму шлюпку, с другой – – иметь
достаточный запас воды на случай борьбы с пожаром. Матросы, тянувшие
шлюпочные тали, побежали, чтоб заняться другими делами.
– Пожалуйста зарядите и выдвиньте пушки, мистер Джонс.
– Есть, сэр.
Джонс опять изумился. Обычно во время учебной тревоги матросы только
делали вид, что заряжают пушки, дабы не тратить понапрасну заряды и пыжи. По
приказу Джонса подносчики пороха бросились за картузами вниз к мистеру Клуту.
Один из канониров что-то выкрикнул, всем телом налегая на тали, чтоб
выдвинуть пушку.
– Молчать!
Матросы вели себя неплохо. Несмотря на возбуждение, они, если не считать
одного этого вскрика, работали молча. Сказывались многочисленные тренировки и
железная дисциплина.
– Корабль к бою готов! – доложил Джонс.
– Пожалуйста, натяните абордажные сетки. Занятие это было сложное и
муторное. Вытащить и разложить вдоль бортов сетки, закрепить за руслени их
нижние края, а в верхние пропустить лини, идущие через ноки реев и конец
бушприта. Выбирая ходовые концы талей, сетки поднимали до нужной высоты, чтоб
они свешивались над морем, и, окружая корабль с носа до кормы, служили
преградой для нападающих.