мокрых волос. Видимо, он сказал, что ему холодно – двое других вытерли его
насухо и помогли одеться.
Хорнблауэр не знал, как заставить их работать снова, но вмешиваться ему не
пришлось. Луни, как только оделся, встал на нос шлюпки и огляделся по
сторонам, раздумывая, потом, повернувшись к Хорнблауэру, указал место в
нескольких футах впереди.
– Гребите! – приказал Хорнблауэр.
Когда шлюпка добралась до указанного места, другой цейлонец бросил за борт
кошку. Теперь был его черед раздеваться, глубоко дышать, раздувая грудь, и,
взяв ядро, прыгать через борт. Ядра стоят денег, подумал Хорнблауэр, со
временем они понадобятся, чтоб стрелять по врагу. Надо будет набрать на
берегу камней подходящего размера. Ныряльщик выплыл, вскарабкался в шлюпку.
Товарищи приняли его так же, как перед тем Луни. Они что-то обсудили, потом
третий спустился в том же месте, очевидно, чтоб разрешить спорный вопрос.
Потом Луни попросил передвинуть гичку, разделся и нырнул.
Цейлонцы работали усердно и, насколько Хорнблауэр мог судить, толково.
Потом Луни с одним из товарищей нырнули вместе. Когда они выплыли, Хорнблауэр
заметил, что ноги у Луни расцарапаны и кровоточат. Сперва он подумал об
акулах итому подобных подводных опасностях, но тут же угадал истинную
причину. Луни лазал по остову. Там, глубоко под водой, подгнившие доски
поросли морскими желудями и острыми, как бритва, ракушками. Хорнблауэр
утвердился в своей догадке, когда Луни попросил отметить это место буйком.
Цейлонцы привязали к кошке доску, и снова нырнули неподалеку.
Ныряльщики смертельно устали. Они лежали у носовой банки съежившись и
тесно прижавшись друг к другу.
– Очень хорошо, Луни, – сказал Хорнблауэр и махнул рукой в сторону
корабля.
Луни устало кивнул.
– Поднимите якорь, – приказал Хорнблауэр, и шлюпка двинулась к «Атропе».
В отдалении виднелись люггерные паруса тендера и барказа – большие шлюпки
тоже возвращались. Хорнблауэру казалось, что ему никогда не дадут
сосредоточиться на одном деле – не успел он ступить на палубу, как тендер и
барказ подошли к «Атропе». Пока усталые ныряльщики пошли докладывать
Маккулуму, к Хорнблауэру обратились Карслейк и Тернер.
– Бочки заполнены, сэр, – сказал Карслейк. – Я набирал их из ручейка в