– Я понял, сэр.
– Вы действительно поняли?
– Да, сэр.
Хорнблауэра раздражало, что приходится полагаться на Тернера. С испанскими
властями или с французскими он разговаривал бы сам, но это, к сожалению,
турки.
– Помните, об этом вы должны спросить прежде всего. Заходили ли сюда два
французских корабля? После этого вы спросите разрешения заполнить водой
бочки. Если будет можно, мы купим овощей и пару бычков.
– Да, сэр.
– Все время помните, что мы посланы на разведку адмиралом Харви. Не
забывайте об этом ни на минуту, и все будет в порядке.
– Есть, сэр.
Лодка под латинским парусом быстро приближалась, Развивая значительную
скорость несмотря на слабый вечерний бриз. Под носом у нее пенился
внушительный бурун. Лодка подошла к борту и легла в дрейф. Латинский парус
хлопал, пока его не подтянули наверх.
– Это турки, сэр, не греки, – сказал Тернер.
Хорнблауэр видел это и без подсказки. Матросы были в грязных белых
одеждах, головы их венчали красные шапки обмотанные грязными белыми
тюрбанами. Седобородый человек, стоявший на корме, был подпоясан алым
кушаком, г которого свисала кривая сабля. Высоким тонким голосом он окрикнул
«Атропу». Тернер что-то крикнул в ответ на левантийском лингва-франка.
Хорнблауэр попытался понять, что тот говорит. В лингва-франка, как он знал,
смешались итальянский, французский, английский, арабский, греческий языки.
Странно было услышать свое имя – Горацио Хорнблауэр – в невразумительной
мешанине слов.
– Кто это? – спросил он.
– Модир, сэр. Местный чиновник. Начальник гавани. Таможенный досмотрщик.
Он спрашивает о нашем карантинном свидетельстве.
– Не забудьте спросить о французских кораблях, – сказал Хорнблауэр.
– Есть, сэр.
Разговор продолжался. Хорнблауэр не раз уловил слово «fregata».
Седобородый турок развел руками и что-то сказал.
– Он говорит, французские суда не заходили сюда уже несколько лет, –