– Вы думаете, он выживет?
Торжествующее выражение на лице Эйзенбейса несколько поблекло. Он
сосредоточился, формулируя ответ.
– Теперь он скорее всего выживет, сэр. Но никто не может знать наверняка.
Всегда возможно, что рана вдруг воспалится и убьет пациента.
– Больше вы ничего не можете сказать?
– Нет, сэр. Рана должна оставаться открытой для оттока гноя. Накладывая
швы, я вставил дренажную трубку.
– Очень хорошо, – сказал Хорнблауэр, чувствуя, как на него накатывает
тошнота. – Я понял. Возвращайтесь к пациенту. Я глубоко признателен вам,
доктор, за то что вы сделали.
Эйзенбейс ушел, но Хорнблауэра в покоене оставили. В дверь постучали, и
вошел мичман Смайли.
– Мистер Стил свидетельствует свое почтение, сэр, и сообщает, что к нам с
берега движутся лодки.
– Спасибо. Я иду наверх. И если мистер Тернер не на палубе, скажите ему,
что он мне нужен.
Несколько пестро раскрашенных лодочек двигалисьнавеслах, передняя же шла
очень круто к ветру под латинским парусом. Пока Хорнблауэр смотрел, матросы
убрали парус, пазвернули лодку и снова поставили его на другом галсе. У
латинского паруса есть свои недостатки. На новом галсе лодка легко шла к
«Атропе».
– Послушайте, мистер Тернер, – сказал Хорнблауэр решение, два последних
дня подспудно зревшее несмотря на множество других забот, оформилось
окончательно. – Когда вы будете с ними говорить, скажите, что мы ищем
французскую эскадру.
– Прошу прощения, сэр?
– Мы ищем французскую эскадру. Два корабля – два корабля достаточно.
Линейный корабль и фрегат, прорвавшие блокаду на Корфу три недели назад.
Прежде всего спросите, не заходили ли они сюда.
– Есть, сэр.
Тернер еще не совсем понял.
– Адмирал… адмирал Харви послал нас на разведку. Он ищет их с четырьмя
линейными кораблями в окрестностях Крита. Четыре корабля достаточно, чтоб они
отнеслись к нам с уважением.