Хорнблауэр знал, что на уровне пятого ребра располагается сердце, и слова
врача прозвучали для него зловеще.
– Я полагаю, наружу пуля не вышла? – спросил он.
– Нет, – ответил врач. – Пистолетная пуля, задев легкое, редко выходит
наружу, даже при выстреле с двенадцати шагов. Заряд пороха всего одна драхма.
Пуля скорее всего в грудной полости.
– Так что он вряд ли выживет?
– Это очень маловероятно, сэр. Странно что он прожил так долго.
Кровохарканье, сэр, было несильное. Обычно раненные в легкое умирают от
внутреннего кровоизлиянии через час или два после ранения, но, видимо, легкое
лишь слегка задето. Под правой скапулой – под лопаткой, сэр – сильный ушиб.
Он указывает, что пуля остановилась там.
– Близко к сердцу?
– Близко к сердцу, сэр. Как ни странно, однако, ни один из больших
кровеносных сосудов не задет, не то он умер бы в первые несколько секунд
после ранения.
– Тогда почему бы ему не выжить?
Доктор покачал головой.
– Коль скоро в грудной полости образовалось отверстие. Шансы раненого
невелики, если же пуля осталась внутри, они практически равны нулю. Пуля
наверняка затащила с собой обрывки одежды. Следует ожидать возникновение
гангрены, накопление дурных соков и неизбежную смерть в ближайшие несколько
дней.
– Вы не пытались извлечь пулю?
– Из грудной клетки? О чем вы, сэр!
– Что же вы предприняли?
– Перевязал рану и остановил кровотечение. Наложил повязку на грудь, чтобы
зазубренные концы сломанных ребер не причинили дальнейшего ущерба легким. Я
выпустил две унции крови из левой основной артерии и дал больному опиат.
– Опиат? Значит, сейчас он спит?
– Да, конечно.
Хорнблауэр чувствовал, что практически не продвинула вперед с тех пор, как
Джонс сообщил ему новость.
– Вы сказали, он может прожить несколько дней. Сколько именно?
– Я ничего не знаю об организме пациента, сэр. Но это сильный человек в