амбиций мешать Англии в ее борьбе с Бонапартом? Мирился же Хорнблауэр с
занудством Эйзенбейса, почему Маккулум не мог поступать так же? А коли нет,
почему Маккулум не смог держать пистолет прямее – почему он не застрелил
нелепого доктора вместо того, чтоб подставлять себя под пулю? Но эти
риторические вопросы ни на йоту не приближали Хорнблауэра к решению
собственных проблем – так незачем об этом и думать. Мало того, его начинало
грызть раскаяние. Он не имел права не замечать, что у него на корабле
назревает ссора. Он вспомнил, как легкомысленно переложил на Джонса заботу,
куда Маккулума селить. В кают-компании доктор и Маккулум наверняка друг друга
раздражали; сойдя на берег, выпили в таверне вина, окончательно переругались
– и вот дуэль. Хорнблауэр должен был предвидеть такую возможность и пресечь
ее в зародыше. Как он недосмотрел? Кто он вообще после этого? Быть может, он
недостоин быть капитаном королевского судна.
Мысль эта была невыносима, она вызвала в Хорнблауэре новую бурю чувств. Он
должен доказать себе, что это не так, или сломаться. Если надо, он сам
произведет все работы по подъему сокровищ. Он должен. Должен.
Итак, он решился. И сразу чувства его улеглись, теперь он мыслил быстро,
но четко. Конечно, нужно сделать все для достижения успеха, не упустить даже
малейшую возможность. Маккулум заказал «кожаный фитильный шланг». Исходя из
этого, можно предположить, как вести подъемные работы. И Маккулум, насколько
Хорнблауэру известно, пока жив. Может быть… нет, так не бывает. Никто еще не
выжил с пулей в легком. И все же…
– Мистер Нэш!
– Сэр! – откликнулся вахтенный штурманский помощник.
– Мою гичку! Я отправляюсь в госпиталь. Небо еще не потемнело, но вода
была уже совсем черной, и огни Ля-Валетты отражались в ней длинными дрожащими
полосками. Весла ритмично скрипели в уключинах. Хорнблауэр сдерживался, чтоб
не покрикивать на гребцов. Как ни быстро они будут грести, им не
удовлетворить обуревающее его нетерпение.
Гарнизонные офицеры сидели в столовой, попивая вино. По просьбе
Хорнблауэра сержант сходил за врачом. Это оказался молодой человек, по
счастью еще трезвый. Он внимательно выслушал вопросы Хорнблауэра.
– Пуля вошла в правую подмышку, – сказал он, – что естественно, учитывая,
что пациент стоял боком к противнику подняв правую руку. Рана в подмышечной
впадине, ближе к спине, иными словами, на уровне пятого ребра.