Тернера.
– Ваш покорный слуга, сэр, – со старомодной учтивостыо произнес Тернер.
– Мистер Джонс, устройте мистера Тернера.
– Есть, сэр.
Ничего другого ответить Джонс не мог, как ни трудо для исполнения отданный
ему приказ. Но он колебался намереваясь сказать что-то еще – видимо, хотел
обсудить не поселить ли ему Тернера на место Маккулума. Хорнблауэру
решительно не хотелось это выслушивать, пока он не принял окончательного
решения. Закипавшее в нем раздражение побудило его действовать с
самодурством, характерным для капитанов старой школы.
– Убирайтесь вниз, все! – рявкнул он. – Очистите палубу!
Офицеры смотрели на него так, словно не расслышали, хотя не слышать они не
могли.
– Уйдите вниз, пожалуйста, – сказал Хорнблауэр. «Пожалуйста» ничуть не
смягчило его грубое требование. – Вахтенный штурманский помощник, проследите,
чтоб на палубе никого не было, и сами не попадайтесь мне под ноги.
Офицеры ушли вниз, как приказал капитан, который (судя по тому, что
рассказали матросы с гички) чуть не повесил дюжину французских пленных
единственно ради своего удовольствия. Так что он остался на шканцах один, и
ходил взад-вперед, от гакаборта к бизань-мачте и обратно в быстро сгущающихся
сумерках. Он ходил быстро, резко поворачиваясь, снедаемый раздражением и
тоской.
Надо решать. Проще всего доложить Коллингвуду и ждать дальнейших
распоряжений. Но когда еще с Мальты отбудет судно с депешами для Коллингвуда,
и скоро ли прибудет ответ? Не раньше чем через месяц. Ни один мало-мальски
стоящий капитан не станет месяц держать «Атропу» без дела. Можно представить
себе, как это понравится Коллингвуду. Если самому отправиться на поиски вице-
адмирала, то встают те же возражения. И как он явится Коллингвуду на глаза
вблизи Тулона или Ливорно, или куда там еще превратности войны забросят
эскадру, когда ему надлежит быть в двух тысячах миль оттуда? Нет, ни за что.
По крайней мере, два варианта он исключил.
Значит, надо исполнять приказы, как если бы с Маккулумом ничего не
случилось. Значит, поднимать сокровища придется самому, а он совершенно в
этом не сведущ. Хорнблауэра волной захлестнул гнев. Идиот Эйзенбейс,
обидчивый Маккулум. Какое право они имели ради удовлетворения своих личных