– Хорошо, – сказал Хорнблауэр, – чем раньше мы тронемся, тем раньше будем
на месте. Как вас зовут?
– Дженкинс, сэр. Том Дженкинс, рулевой – теперь форейтор. – Он потянул
себя за вихор. – Грот-марсовый на «Превосходном», капитан Китс, сэр.
– Очень хорошо, Дженкинс. Тронулись.
Конюх принялся запрягать. Пока Дженкинс разматывал носовой швартов,
Хорнблауэр отвязал кормовой и стоял наготове, оставив на тумбе лишь один
оборот. Дженкинс неуклюже взобрался в седло и намотал поводья на крюк.
– Горацио! – воскликнула Мария. – О чем ты думаешь?!
– Я думаю, как нам быстрее добраться до Лондона, дорогая, – ответил
Хорнблауэр. Тут щелкнул бич, и буксирные тросы натянулись.
Хорнблауэру пришлось с тросом в руке прыгать на корму и хвататься за
румпель. Если Мария и продолжала ворчать, он уже ее не слышал. Удивительно,
как быстро «Королева Шарлотта» набирает скорость. Лошади перешли на рысь, под
носом парома запенился бурун. Теперь лошади скакали легким галопом, и
скорость казалась просто фантастической. Разгоряченному воображению
Хорнблауэра чудилось, будто теперь, когда он стоит у руля, судно мчится
гораздо быстрее, чем прежде, когда он был всего лишь беззаботным пассажиром.
Берега проносились мимо. К счастью, в верховьях глубоко врезанный канал шел
поначалу почти прямо. Два буксирных конца, привязанные к носу и к корме,
удерживали паром параллельно берегу. Хорнблауэру, с его математическим
складом ума, нравилось это разумное приложение сил, однако, осторожно двинув
румпель, он почувствовал, что ощущение несколько необычное. Он с тревогой
глядел на приближающийся поворот, поминутно переводил взгляд с одного берега
на другой, желая убедиться, что держится середины канала. А почти сразу за
поворотом мост – еще один чертов мост, построенный для экономии. Бечевник
исчезал под аркой, и середину быстро суживающегося канала трудно было
различить. Мария явно что-то говорила, маленький Горацио отчаянно вопил, но
Хорнблауэру было не до них. Он повернул руль и вписался в поворот. Копыта
передней лошади уже стучали по брусчатке. Господи! Он взял слишком круто.
Дернул в другую сторону. Опять слишком круто! Повернул румпель обратно и
выровнял судно, как раз в ту минуту, когда оно уже входило в узкое место.
Паром развернулся, даже быстрее, чем нужно – корма с грохотом ударилась о
кирпичную облицовку канала. Однако вдоль борта были положены толстые канаты –
очевидно, именно на такой случай – и они смягчили удар. Пассажиры даже не