- Ну, и...
- Да теща ко мне с сестрой приехала сегодня,  поймите, милый человек,
а  тут китаец еще...  И носит их черт,  - внезапно добавил Агапенов,  - этих
деверей. Сидел бы в Тетюшах...
И тут Агапенов ушел от меня.
Смутная тревога овладела мною почему-то,  и,  не прощаясь ни  с  кем,
кроме Конкина, я покинул квартиру.


Глава 6. КАТАСТРОФА




Да, эта  глава  будет,  пожалуй,  самой  короткой.  На   рассвете   я
почувствовал,  что  по  спине  моей  прошел  озноб.  Потом он повторился.  Я
скорчился и влез под одеяло с головой,  стало легче,  но только  на  минуту.
Вдруг сделалось жарко. Потом опять холодно, и до того, что зубы застучали. У
меня был термометр.  Он показал 38,8. Стало быть, я заболел. Совсем под утро
я  попытался  заснуть и до сих пор помню это утро.  Только что закрою глаза,
как ко мне наклоняется лицо в очках и бубнит:  "Возьми", а я повторяю только
одно:  "Нет,  не возьму". Василий Петрович не то снился, не то действительно
поместился в моей комнате,  причем ужас заключался в  том,  что  он  наливал
коньяк себе, а пил его я. Париж стал совершенно невыносим. Гранд-Опера', а в
ней кто-то показывает  кукиш.  Сложит,  покажет  и  спрячет  опять.  Сложит,
покажет.
- Я хочу сказать правду, - бормотал я, когда день уже разлился за драной
нестираной шторой,  - полную правду. Я вчера видел новый мир, и этот мир мне
был противен.  Я в него не пойду.  Он - чужой мир.  Отвратительный мир! Надо
держать это в полном секрете, т-сс!
Губы мои  высохли  как-то  необыкновенно  быстро.  Я,  неизвестно  зачем,
положил  рядом  с собою книжку журнала;  с целью читать,  надо полагать.  Но
ничего не прочел.  Хотел  поставить  еще  раз  термометр,  но  не  поставил.
Термометр  лежит  рядом на стуле,  а мне за ним почему-то надо идти куда-то.
Потом стал совсем забываться.  Лицо  моего  сослуживца  из  "Пароходства"  я