- Где же он?  Бежал?  Задержать его! Вы видите, товарищи...
Но обитая клеенкой дверь уже выпустила меня, и я бежал без оглядки.


Глава 3. МОЕ САМОУБИЙСТВО



- Да, это ужасно, - говорил я сам себе в своей комнате, - все ужасно.
И этот салат,  и нянька,  и пожилой литератор, и незабвенное "пойми", вообще
вся моя жизнь.
За окнами ныл осенний ветер,  оторвавшийся железный лист громыхал, по
стеклам полз  полосами  дождь.  После  вечера  с  нянькой  и  гитарой  много
случилось событий, но таких противных, что и писать о них не хочется. Прежде
всего я бросился проверять роман с той точки зрения, что, мол, пропустят его
или не пропустят. И ясно стало, что его не пропустят. Пожилой был совершенно
прав. Об этом, как мне казалось, кричала каждая строчка романа.
Проверив роман,   я  последние  деньги  истратил  на  переписку  двух
отрывков и отнес их в редакцию одного толстого журнала.  Через две недели  я
получил  отрывки  обратно.  В  углу рукописей было написано:  "Не подходит".
Отрезав ножницами для ногтей эту резолюцию,  я отнес эти же отрывки в другой
толстый  журнал  и  получил через две недели их обратно с такою же надписью:
"Не подходит".
После этого у меня умерла кошка.  Она перестала есть, забилась в угол
и мяукала,  доводя  меня  до  исступления.  Три  дня  это  продолжалось.  На
четвертый я застал ее неподвижной в углу на боку.
Я взял у дворника лопату и зарыл ее на  пустыре  за  нашим  домом.  Я
остался в совершенном одиночестве на земле,  но,  признаюсь,  в глубине души
обрадовался. Какой обузой для меня являлся несчастный зверь.
А потом пошли осенние дожди, у меня опять заболело плечо и левая нога
в колене.
Но самое худшее было не это, а то, что роман был плох. Если же он был
плох, то это означало, что жизни моей приходит конец.
Всю жизнь служить в "Пароходстве"? Да вы смеетесь!
Всякую ночь я лежал, тараща глаза в тьму кромешную, и повторял - "это