Дней  через  шесть после истории с  водой и котом из домкома к Шарикову
явился  молодой  человек,  оказавшийся  женщиной,  и  вручил  ему документы,
которые Шариков немедленно заложил в карман и немедленно  после этого позвал
доктора Борменталя.
- Борменталь!
- Нет, уж вы меня по имени и отчеству, пожалуйста, называйте!
Отозвался Борменталь, меняясь в лице.
Нужно  заметить,  что  в эти  шесть дней  хирург ухитрился  восемь  раз
поссориться  со своим воспитанником. И атмосфера в  обуховских комнатах была
душная.


- Ну и меня  называйте  по имени  и отчеству! - Совершенно основательно
ответил Шариков.
- Нет! - Загремел  в  дверях  Филипп Филиппович,  - по  такому имени  и
отчеству  в моей квартире я  вас не разрешу называть. Если вам угодно, чтобы
вас перестали  именовать фамильярно "Шариков", и я и доктор Борменталь будем
называть вас "господин Шариков".
- Я не господин, господа все в париже! - Отлаял Шариков.
-  Швондерова  работа!   -  Кричал  Филипп  Филиппович,  -  ну,  ладно,
посчитаюсь  я  с этим  негодяем.  Не  будет  никого, кроме  господ,  в  моей
квартире,  пока  я в ней нахожусь! В  противном случае  или  я или вы уйдете
отсюда и,  вернее  всего,  вы. Сегодня  я помещу  в  газетах  обьявление  и,
поверьте, я вам найду комнату.
-  Ну да, такой я дурак, чтобы я сьехал  отсюда, - очень  четко ответил
Шариков.
- Как?  - Спросил  Филипп Филиппович и до  того  изменился  в лице, что
Борменталь подлетел к нему и нежно и тревожно взял его за рукав.
-  Вы,  знаете,  не  нахальничайте, мосье Шариков!  - Борменталь  очень
повысил  голос.  Шариков отступил,  вытащил из кармана три  бумаги:  зеленую
желтую и белую и, тыча в них пальцами, заговорил:
-  Вот.   Член  жилищного  товарищества,  и  площадь   мне   полагается
определенно в квартире номер  пять у ответственного сьемщика Преображенского
в шестнадцать квадратных аршин, - Шариков  подумал и добавил  слово, которое
Борменталь машинально отметил в мозгу, как новое:"благоволите".