и падала в подвал.
Борменталь,  вытянувшись на цыпочках, стоял в глубокой луже, на паркете
передней, и вел переговоры через чуть приоткрытую дверь на цепочке.
- Не будет сегодня  приема,  профессор нездоров. Будьте добры отойти от
двери, у нас труба лопнула...
-  А когда же  прием? - Добивался голос за  дверью, - мне  бы только на
минуточку...
-  Не могу, - Борменталь  переступил с  носков на  каблуки, - Профессор
лежит и труба лопнула. Завтра прошу. Зина! Милая! Отсюда вытирайте, а то она
на парадную лестницу выльется.
- Тряпки не берут.
- Сейчас кружками вычерпаем, - отозвался Федор, - сейчас.
Звонки следовали один за другим и Борменталь уже подошвой стоял в воде.
- Когда же операция? - Приставал голос и пытался просунуться в щель.
- Труба лопнула...
- Я бы в калошах прошел...
Синеватые силуэты появились за дверью.
- Нельзя, прошу завтра.
- А я записан.
- Завтра. Катастрофа с водопроводом.
Федор у  ног доктора  ерзал  в  озере,  скреб  кружкой, а  исцарапанный
Шариков придумал  новый  способ.  Он  скатал  громадную тряпку в трубку, лег
животом в воду и погнал ее из передней обратно к уборной.
- Что  ты, леший, по всей квартире гоняешь? - Сердилась Дарья Петровна,
- выливай в раковину.
- Да что в раковину,  - ловя руками мутную воду, отвечал Шариков, - она
на парадное вылезет.
Из  коридора  со  скрежетом  выехала  скамеечка  и  на  ней  вытянулся,
балансируя, Филипп Филиппович в синих с полосками носках.
- Иван Арнольдович,  бросьте вы отвечать.  Идите в спальню, я вам туфли
дам.


- Ничего, Филипп Филиппович, какие пустяки.
- В калоши станьте.