шепнул удушливо:
- Сию секунду из кухни вон!
Старуха попятилась к дверям и заговорила, обидевшись:
- Что-то уж больно дерзко, господин профессор.
- Вон,  я  говорю! - Повторил Филипп  Филиппович и глаза  его сделались
круглыми, как у совы. Он собственноручно трахнул черной дверью  за старухой,
- Дарья Петровна, я же просил вас!
-  Филипп  Филиппович, -  в  отчаяньи ответила Дарья  Петровна,  сжимая
обнаженные руки в кулаки, - что же я поделаю? Народ  целые дни ломится, хоть
все бросай.
Вода  в ванной  ревела  глухо и грозно, но голоса более не было слышно.
Вошел доктор Борменталь.
- Иван Арнольдович, убедительно прошу... Гм... Сколько там пациентов?
- Одиннадцать, - ответил Борменталь.
- Отпустите всех, сегодня принимать не буду.
Филипп Филиппович постучал костяшкой пальца в дверь и крикнул:
- Сию минуту извольте выйти! Зачем вы заперлись?
- Гу-гу! - Жалобно и тускло ответил голос Шарикова.
- Какого черта!.. Не слышу, закройте воду.
- Гау! Гау!..
-  Да  закройте  воду!  Что  он  сделал -  не понимаю...  -  Приходя  в
исступление, вскричал Филипп Филиппович.
Зина и  Дарья  Петровна, открыв  дверь,  выглядывали  из кухни.  Филипп
Филиппович еще раз прогрохотал кулаком в дверь.
- Вот он! - Выкрикнула Дарья Петровна из кухни.
Филипп Филиппович ринулся туда. В разбитое окно под потолком показалась
и  высунулась  в  кухню  физиономия   Полиграфа   Полиграфовича.  Она   была
перекошена, глаза плаксивы, а вдоль носа тянулась, пламенея от свежей крови,
- царапина.
- Вы с ума сошли? - Спросил Филипп Филиппович. - Почему вы не выходите?
Шариков и сам в тоске и страхе оглянулся и ответил:
- Защелкнулся я.
- Откройте замок. Что ж, вы никогда замка не видели?
- Да не открывается, окаянный! - Испуганно ответил Полиграф.
-  Батюшки! Он предохранитель  защелкнул! - Вскричала Зина и всплеснула