скользкими  перчатками  выдвинул  серо-желтый  мозг  Шарика  из  головы.  На
мгновение  он скосил  глаза на  морду Шарика, и  Борменталь тотчас же сломал
вторую ампулу с желтой жидкостью и вытянул ее в длинный шприц.
- В сердце? - Робко спросил он.
- Что  вы еще  спрашиваете? - Злобно заревел профессор,  - все равно он
уже 5 раз у вас умер. Колите! Разве мыслимо? -  Лицо у него  при этом стало,
как у вдохновенного разбойника.
Доктор с размаьу легко всадил иглу в сердце пса.
- Живет, но еле-еле, - робко прошептал он.
- Некогда рассуждать тут - живет  - не живет, - засипел страшный Филипп
Филиппович,  -  я  в  седле.  Все равно  помрет...  Ах,  ты че... "К берегам
священным Нила...". Придаток давайте.
Борменталь  подал  ему склянк, в которй болтался на  нитке  в  жидкости
белый  комочек. Одной  рукой - "не  имеет  равных  в европе... Ей-богу!",  -
Смутно  подумал  Борменталь,  - он  выхватил болтающийся комочек,  а другой,
ножницами, выстриг такой же в глубине где-то между распяленными полушариями.
Шариков  комочек  он  вышвырнул на тарелку, а новый  заложил в мозг вместе с
ниткой и  своими короткими пальцами, ставшими точно чудом тонкими и гибкими,
ухитрился янтарной нитью его там замотать. После этого он выбросил из головы
какие-то распялки, пинцет,  мозг упрятал назад в костяную  чашу, откинулся и
уже поспокойнее спросил:
- Умер, конечно?..
- Нитевидный пульс, - ответил Борменталь.
- Еще адреналину.
Профессор  оболочками забросал мозг, отпиленную крышку приложил  как по
мерке, скальп надвинул и взревел:
- Шейте!
И  вот  наподушке  появилась  на окрашенном  кровью  фоне  безжизненная
потухшая морда Шарика с кольцевой раной на голове. Тут же  Филипп Филиппович
отвалился окончательно, как сытый  вампир, сорвал одну перчатку, выбросив из
нее облако потной пудры,  другую разорвал,  швырнул на пол и позвонил, нажав
кнопку  в  стене. Зина появилась на  пороге, отвернувшись,  чтобы  не видеть
Шарика в крови. Жрец снял меловыми руками окровавленный куколь и крикнул:
- Папиросу мне сейчас же, Зина. Все свежее белье и ванну.
Он подбородком лег на край стола,  двумя пальцами раздвинул правое веко