милиционер посмотрел  на  ошейник  с  удовольствием  и  уважением,  а  когда
вернулись, произошло самое невиданное в жизни: Федор-швейцар собственноручно
отпер парадную

дверь и впустил Шарика, зине он при этом заметил: - ишь, каким лохматым
обзавелся Филипп Филиппович. Удивительно жирный.
- Еще бы, - за шестерых лопает, - пояснила румяная и красивая от мороза
Зина.
Ошейник  - все равно, что портфель, -  сострил мысленно пес,  и,  виляя
задом, последовал в бельэтаж, как барин.
Оценив ошейник по  достоинству, пес сделал первый визит  в  то  главное
отделение рая, куда до сих пор вход ему был категорически воспрещен именно в
царство  поварихи  Дарьи  Петровны.  Вся  квартира  не стоила и  двух  пядей
Дарьиного  царства. Всякий день в черной и сверху облицованной кафелем плите
стреляло  и бушевало пламя. Духовой  шкаф  потрескивал.  В  багровых столбах
горело вечной огненной мукой и неутоленной страстью лицо Дарьи Петровны. Оно
лоснилось и отливало жиром. В модной прическе  на уши и с  корзинкой светлых
волос на затылке  светились 22  поддельных  бриллианта.  По стенам на крюках
висели золотые кастрюли, вся кухня громыхала запахами,  клокотала и шипела в
закрытых сосудах...
- Вон! - Завопила Дарья Петровна,  - вон, беспризорный  карманник! Тебя
тут не хватало! Я тебя кочергой!..
Чего ты? Ну,чего  лаешься? -  Умильно щурил  глаза пес.  - Какой  же  я
карманник?  Ошейник  вы  разве  не  замечаете? - И  он  боком  лез  в дверь,
просовывая в нее морду.
Шарик-пес обладал  каким-то секретом  покорять сердца людей.  Через два
дня  он уже лежал  рядом  с корзиной углей  и  смотрел,  как  работает дарья
Петровна. Острым  узким ножом  она  отрубала беспомощным  рябчикам  головы и
лапки, затем, как яростный  палач, с костей  сдирала мякоть, из кур вырывала
внутренности, что-то вертела в мясорубке. Шарик в это время терзал рябчикову
голову. Из миски с молоком Дарья Петровна вытаскивала куски размокшей булки,
смешивала их на доске  с мясной кашицей, заливала все это сливками, посыпала
солью, и  на  доске  лепила  котлеты. В плите  гудело  как на  пожаре, а  на
сковородке  ворчало,  пузырилось и  прыгало. Заслонка с  громом отпрыгивала,
обнаруживала страшный ад, в котором пламя клокотало и переливалось.