- Довольно! Я понял! Вам известно, что  постановлением  12 сего августа
моя квартира освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений?
- Известно, - ответил  Швондер, -  но  общее  собрание, рассмотрев  ваш
вопрос,  пришло  к  заключению, что в общем и целом вы занимаете  чрезмерную
площадь. Совершенно чрезмерную. Вы один живете в семи комнатах.
- Я один живу и работаю в семи комнатах, - ответил Филипп Филиппович, -
и желал бы иметь восьмую. Она мне необходима под библиотеку.
Четверо онемели.
-  Восьмую! Э-хе-хе, -  проговорил блондин,  лишенный головного  убора,
однако, это здорово.
- Это неописуемо! - Воскликнул юноша, оказавшийся женщиной.
- У меня приемная - заметьте - она же библиотека, столовая, мой кабинет
-  3. Смотровая - 4. Операционная - 5. Моя спальня - 6  и комната прислуги -
7. В общем, не хватает... Да, впрочем, это неважно. Моя квартира свободна, и
разговору конец. Могу я идти обедать?
- Извиняюсь, - сказал четвертый, похожий на крепкого жука.
- Извиняюсь, - перебил его Швондер,  - вот именно  по поводу столовой и
смотровой мы и  пришли поговорить. Общее собрание просит  вас добровольно, в
порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой. Столовых нет ни  у кого
в москве.
- Даже у айседоры дункан, - звонко крикнула женщина.
С  Филиппом Филипповичем  что-то сделалось,  вследствие  чего  его лицо
нежно побагровело  и он  не  произнес ни одного  звука,  выжидая, что  будет
дальше.
-  И  от  смотровой также,  - продолжал Швондер, - смотровую  прекрасно
можно соединить с кабинетом.
- Угу, - молвил Филипп Филиппович каким-то странным голосом, - а где же
я должен принимать пищу?
- В спальне, - хором ответили все четверо.
Багровость Филиппа Филипповича приняла несколько сероватый оттенок.
- В спальне принимать пищу, - заговорил он  слегка придушенным голосом,
- в смотровой читать, в приемной одеваться,  оперировать в комнате прислуги,
а в столовой осматривать. Очень возможно, что айседора  дункан так и делает.
Может быть, она  в кабинете обедает, а кроликов  режет в ванной. Может быть.
Но я не айседора дункан!.. - Вдруг рявкнул он и багровость его стала желтой.