- Что ты, одурел, что играешь на жаре? - послышался веселый голос Мани,
и где-то краем глаза справа уловил Александр Семенович белое пятно.
Затем истошный визг пронзил весь совхоз, разросся и взлетел, а вальс
запрыгал как с перебитой ногой. Голова из зелени рванулась вперед, глаза ее
покинули Александра Семеновича, отпустив его душу на покаяние. Змея
приблизительно в пятнадцать аршин и толщиной в человека, как пружина,
выскочила из лопухов. Туча пыли брызнула с дороги, и вальс кончился. Змея
махнула мимо заведующего совхозом прямо туда, где была видна белая кофточка
на дороге. Рокк видел совершенно отчетливо: Маня стала желто-белой, и ее
длинные волосы как проволочные поднялись на пол-аршина над головой. Змея на
глазах Рокка, раскрыв на мгновение пасть, из которой вынырнуло что-то
похожее на вилку, ухватила зубами Маню, оседающую в пыль, за плечо, так что
вздернула ее на аршин над землей. Тогда Маня повторила режущий предсмертный
крик. Змея извернулась пятисаженным винтом, хвост ее взмел смерч, и стала
Маню давить. Та больше не издала ни одного звука, и только Рокк слышал, как
лопались ее кости. Высоко над землей взметнулась голова Мани, нежно
прижавшись к змеиной щеке. Изо рта у Мани плеснуло кровью, выскочила
сломанная рука и из-под ногтей брызнули фонтанчики крови. Затем змея,
вывихнув челюсти, раскрыла пасть и разом надела свою голову на голову Мани и
стала налезать на нее, как перчатка на палец. От змеи во все стороны било
такое жаркое дыхание, что оно коснулось лица Рокка, а хвост чуть не смел его
с дороги в едкой пыли. Вот тут-то Рокк и поседел. Сначала левая и потом
правая половина его черной головы покрылась серебром. В смертной тошноте он
оторвался, наконец, от дороги и, ничего и никого не видя, оглашая
окрестности диким ревом, бросился бежать...
Глава 9. Живая каша
Агент государственного политического управления на станции Дугино Щукин
был очень храбрым человеком. Он задумчиво сказал своему товарищу, рыжему
Полайтису:
