с голыми боярами,  выбросил  движущуюся разных цветов электрическую вывеску,
возвещавшую  пьесу  писателя  Эрендорга  "Курий дох"  в  постановке  ученика
Мейерхольда,   заслуженного   режиссера  республики   Кухтермана.  Рядом,  в
Аквариуме, переливаясь  рекламными  огнями и  блестя полуобнаженным  женским
телом,  в зелени эстрады,  под  гром  аплодисментов,  шло обозрение писателя
Ленивцева "Курицыны дети".  А по Тверской,  с фонариками по  бокам морд, шли
вереницею цирковые ослики, несли на  себе сияющие  плакаты: «В  театре  Корш
возобновляется "Шантеклэр" Ростана».
Мальчишки-газетчики рычали и выли между колес моторов:
- Кошмарная находка в подземелье! Польша готовится к кошмарной войне!!.
Кошмарные опыты профессора Персикова!!
В цирке бывшего Никитина, на приятно пахнущей навозом коричневой жирной
арене  мертвенно-бледный клоун Бом говорил  распухшему  в  клетчатой водянке
Биму:
- Я знаю, отчего ты такой печальный!
- Отциво? - пискливо спрашивал Бим.
- Ты зарыл яйца в землю, а милиция 15-го участка их нашла.
-  Га-га-га-га,  - смеялся  цирк  так,  что в жилах  стыла  радостно  и
тоскливо кровь и под стареньким куполом веяли трапеции и паутина.
-  А-ап!  -  пронзительно кричали  клоуны,  и  кормленая  белая  лошадь
выносила на  себе  чудной красоты  женщину, на  стройных ногах, в  малиновом
трико.

* * * * *

Не глядя  ни на кого, никого не  замечая, не отвечая на подталкивания и
тихие и нежные зазывания проституток, пробирался  по Моховой, вдохновенный и
одинокий, увенчанный  неожиданной славой Персиков к огненным часам у манежа.
Здесь,  не  глядя  кругом,  поглощенный  своими  мыслями, он  столкнулся  со
странным,  старомодным  человеком,  пребольно  ткнувшись  пальцами  прямо  в
деревянную кобуру револьвера, висящего у человека на поясе.
- Ах, черт! - пискнул Персиков. - Извините.
-  Извиняюсь, - ответил  встречный  неприятным голосом,  и кое-как  они
расцепились в людской каше.  И профессор, направляясь на Пречистенку, тотчас
забыл о столкновении.