дома  номер триста  два-бис по Садовой, Никанор  Иванович Босой, спекулирует
валютой. В данный момент в его квартире номер тридцать  пять в вентиляции, в
уборной,  в  газетной бумаге четыреста долларов. Говорит  жилец  означенного
дома из квартиры номер  одиннадцать Тимофей  Квасцов. Но  заклинаю держать в
тайне мое имя. Опасаюсь мести вышеизложенного председателя.
И повесил трубку, подлец.
Что дальше происходило в  квартире  N  50, неизвестно, но известно, что
происходило у Никанора Ивановича. Запершись у  себя в уборной на крючок,  он
вытащил из  портфеля пачку, навязанную переводчиком, и убедился в том, что в
ней четыреста рублей. Эту пачку Никанор Иванович завернул в обрывок газеты и
засунул в вентиляционный ход.
Через  пять  минут  председатель  сидел  за столом  в  своей  маленькой
столовой. Супруга  его  принесла  из  кухни аккуратно  нарезанную селедочку,
густо  посыпанную зеленым  луком. Никанор Иванович налил  лафитничек, выпил,
налил второй, выпил,  подхватил на вилку три куска  селедки... и в это время
позвонили, а Пелагея Антоновна внесла  дымящуюся кастрюлю, при одном взгляде
на которую  сразу можно было догадаться, что в ней, в гуще  огненного борща,
находится то, чего вкуснее нет в мире, -- мозговая кость.
Проглотив слюну, Никанор Иванович заворчал, как пес:
--  А чтоб вам провалиться!  Поесть  не дадут.  Не  пускай никого, меня
нету,  нету. Насчет квартиры  скажи, чтобы перестали трепаться. Через неделю
будет заседание...
Супруга побежала в  переднюю, а Никанор Иванович разливательной  ложкой
поволок из огнедышащего озера -- ее, кость, треснувшую вдоль. И в эту минуту
в столовую  вошли двое  граждан, а с  ними почему-то очень  бледная  Пелагея
Антоновна. При взгляде на граждан побелел и Никанор Иванович и поднялся.
-- Где  сортир?  -- озабоченно  спросил  первый,  который был  в  белой
косоворотке.
На обеденном столе  что-то стукнуло (это  Никанор Иванович уронил ложку
на клеенку).
-- Здесь, здесь, -- скороговоркой ответила Пелагея Антоновна.
И пришедшие немедленно устремились в коридор.
--  А  в  чем  дело?  --  тихо  спросил  Никанор  Иванович,  следуя  за
пришедшими,  --  у нас  ничего такого  в квартире не может быть...  А у  вас
документики... я извиняюсь...