На Бронной уже зажглись фонари, а над Патриаршими светила золотая луна,
и в лунном, всегда обманчивом, свете Ивану Николаевичу показалось, что тот
стоит, держа под мышкою не трость, а шпагу.
Отставной втируша-регент сидел на том самом месте, где сидел еще
недавно сам Иван Николаевич. Теперь регент нацепил себе на нос явно не
нужное пенсне, в котором одного стекла вовсе не было, а другое треснуло. От
этого клетчатый гражданин стал еще гаже, чем был тогда, когда указывал
Берлиозу путь на рельсы.
С холодеющим сердцем Иван приблизился к профессору и, взглянув ему в
лицо, убедился в том, что никаких признаков сумасшествия нет и не было.
-- Сознавайтесь, кто вы такой? -- глухо спросил Иван.
Иностранец насупился, глянул так, как будто впервые видит поэта, и
ответил неприязненно:
-- Не понимай... русский говорить...
-- Они не понимают! -- ввязался со скамейки регент, хотя его никто и не
просил объяснять слова иностранца.
-- Не притворяйтесь! -- грозно сказал Иван и почувствовал холод под
ложечкой, -- вы только что прекрасно говорили по-русски. Вы не немец и не
профессор! Вы -- убийца и шпион! Документы! -- яростно крикнул Иван.
Загадочный профессор брезгливо скривил и без того кривой рот и пожал
плечами.
-- Гражданин! -- опять встрял мерзкий регент, -- вы что же это волнуете
интуриста? За это с вас строжайше спросится! -- а подозрительный профессор
сделал надменное лицо, повернулся и пошел от Ивана прочь.
Иван почувствовал, что теряется. Задыхаясь, он обратился к регенту:
-- Эй, гражданин, помогите задержать преступника! Вы обязаны это
сделать!
Регент чрезвычайно оживился, вскочил и заорал:
-- Где твой преступник? Где он? Иностранный преступник? -- глаза
регента радостно заиграли, -- этот? Ежели он преступник, то первым долгом
следует кричать: "Караул!" А то он уйдет. А ну, давайте вместе! Разом! -- и
тут регент разинул пасть.
Растерявшийся Иван послушался шуткаря-регента и крикнул "караул!", а
регент его надул, ничего не крикнул.
Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес. Две
