последнее слово:
-- Отравитель...
-- Ах! Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу, --
ответил Азазелло, -- неужели вы слепы? Но прозрейте же скорей.
Тут мастер поднялся, огляделся взором живым и светлым и спросил:
-- Что же означает это новое?
-- Оно означает, -- ответил Азазелло, -- что вам пора. Уже гремит
гроза, вы слышите? Темнеет. Кони роют землю, содрогается маленький сад.
Прощайтесь с подвалом, прощайтесь скорее.
-- А, понимаю, -- сказал мастер, озираясь, -- вы нас убили, мы мертвы.
Ах, как это умно! Как это вовремя! Теперь я понял все.
-- Ах, помилуйте, -- ответил Азазелло, -- вас ли я слышу? Ведь ваша
подруга называет вас мастером, ведь вы мыслите, как же вы можете быть
мертвы? Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в
подвале, имея на себе рубашку и больничные кальсоны? Это смешно!
-- Я понял все, что вы говорили, -- вскричал мастер, -- не продолжайте!
Вы тысячу раз правы.
-- Великий Воланд, -- стала вторить ему Маргарита, -- великий Воланд!
Он выдумал гораздо лучше, чем я. Но только роман, роман, -- кричала она
мастеру, -- роман возьми с собою, куда бы ты ни летел.
-- Не надо, -- ответил мастер, -- я помню его наизусть.
-- Но ты ни слова... ни слова из него не забудешь? -- спрашивала
Маргарита, прижимаясь к любовнику и вытирая кровь на его рассеченном виске.
-- Не беспокойся! Я теперь ничего и никогда не забуду, -- ответил тот.
-- Тогда огонь! -- вскричал Азазелло, -- огонь, с которого все началось
и которым мы все заканчиваем.
-- Огонь! -- страшно прокричала Маргарита. Оконце в подвале хлопнуло,
ветром сбило штору в сторону. В небе прогремело весело и кратко. Азазелло
сунул руку с когтями в печку, вытащил дымящуюся головню и поджег скатерть на
столе. Потом поджег пачку старых газет на диване, а за нею рукопись и
занавеску на окне. Мастер, уже опьяненный будущей скачкой, выбросил с полки
какую-то книгу на стол, вспушил ее листы в горящей скатерти, и книга
вспыхнула веселым огнем.
-- Гори, гори, прежняя жизнь!
-- Гори, страдание! -- кричала Маргарита.
