Швейцар  выпучил глаза, и было отчего: никакого  кота у  ног гражданина
уже не оказалось, а из-за плеча его вместо этого уже высовывался и порывался
в  магазин толстяк в рваной  кепке, действительно, немного смахивающий рожей
на кота. В руках у толстяка имелся примус.
Эта парочка посетителей почему-то не понравилась швейцару-мизантропу.
-- У нас  только  на валюту, -- прохрипел  он, раздраженно глядя из-под
лохматых, как бы молью изъеденных, сивых бровей.
--  Дорогой мой,  --  задребезжал длинный, сверкая глазом  из разбитого
пенсне,  -- а откуда вам известно,  что у меня ее нет? Вы судите по костюму?
Никогда  не  делайте этого,  драгоценнейший страж! Вы  можете  ошибиться,  и
притом весьма  крупно. Перечтите  еще раз хотя бы историю знаменитого калифа
Гарун-аль-Рашида.  Но в данном  случае,  откидывая  эту  историю временно  в
сторону, я хочу сказать вам, что я нажалуюсь на вас заведующему и порасскажу
ему  о вас  таких вещей,  что  не  пришлось бы вам покинуть  ваш  пост между
сверкающими зеркальными дверями.
-- У меня, может быть,  полный  примус валюты, --  запальчиво  встрял в
разговор и котообразный толстяк, так и прущий в  магазин. Сзади уже напирала
и сердилась публика. С  ненавистью и сомнением глядя на диковинную  парочку,
швейцар  посторонился, и наши  знакомые,  Коровьев  и Бегемот,  очутились  в
магазине.
Здесь они первым  долгом  осмотрелись, и затем звонким голосом, слышным
решительно во всех углах, Коровьев объявил:
-- Прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!
Публика  от  прилавков обернулась и почему-то с изумлением поглядела на
говорившего, хотя хвалить магазин у того были все основания.
Сотни штук ситцу богатейших расцветок  виднелись в полочных клетках. За
ними  громоздились миткали  и шифоны и  сукна фрачные. В перспективу уходили
целые штабеля коробок с обувью, и  несколько гражданок  сидели на  низеньких
стульчиках, имея правую ногу в старой, потрепанной туфле, а левую -- в новой
сверкающей  лодочке,  которой  они и топали  озабоченно в  коврик. Где-то  в
глубине за углом пели и играли патефоны.
Но, минуя все  эти  прелести,  Коровьев и Бегемот  направились  прямо к
стыку  гастрономического  и   кондитерского  отделений.  Здесь   было  очень
просторно,  гражданки в платочках и беретиках не напирали на прилавки, как в
ситцевом отделении.