Левия Матвея взяли в повозку вместе с телами казненных и часа через два
достигли  пустынного ущелья  к  северу  от  Ершалаима. Там  команда, работая
посменно, в течение часа выкопала глубокую яму и в ней  похоронила всех трех
казненных.
-- Обнаженными?
-- Нет, прокуратор,  -- команда взяла с собой для этой цели  хитоны. На
пальцы погребаемым  были  надеты кольца. Иешуа с одной  нарезкой,  Дисмасу с
двумя и Гестасу с тремя. Яма закрыта, завалена камнями. Опознавательный знак
Толмаю известен.
-- Ах, если б я мог предвидеть!  --  морщась,  заговорил Пилат. -- Ведь
мне нужно было бы повидать этого Левия Матвея...
-- Он здесь, прокуратор!
Пилат, широко  расширив  глаза, глядел некоторое  время на  Афрания,  а
потом сказал так:
--  Благодарю  вас за все, что сделано по этому делу. Прошу  вас завтра
прислать ко мне  Толмая,  объявив ему  заранее, что я  доволен  им,  а  вас,
Афраний, -- тут  прокуратор вынул  из кармана  пояса,  лежавшего  на  столе,
перстень  и подал  его начальнику тайной службы, --  прошу  принять  это  на
память.
Афраний поклонился, молвив:
-- Большая честь, прокуратор.
--  Команде,  производившей погребение, прошу выдать  награды. Сыщикам,
упустившим  Иуду,  выговор.  А  Левия  Матвея   сейчас  ко  мне.  Мне  нужны
подробности по делу Иешуа.
-- Слушаю, прокуратор, -- ответил Афраний и стал отступать и кланяться,
а прокуратор хлопнул в ладоши и закричал:
-- Ко мне, сюда! Светильник в колоннаду!
Афраний уже  уходил в сад, а за спиною Пилата в руках слуг уже мелькали
огни. Три светильника  на столе оказались перед прокуратором,  и лунная ночь
тотчас отступила в сад, как будто Афраний увел ее с собою. Вместо Афрания на
балкон  вступил  неизвестный  маленький  и  тощий человек рядом  с  гигантом
кентурионом. Этот второй, поймав взгляд прокуратора, тотчас отступил в сад и
скрылся.
Прокуратор  изучал пришедшего человека жадными  и  немного  испуганными
глазами. Так смотрят на того, о ком слышали много, о ком и сами думали и кто