Афраний начал рассказывать и рассказал, что в то время, как он
занимался делом Иуды, команда тайной стражи, руководимая его помощником,
достигла холма, когда наступил вечер. Одного тела на верхушке она не
обнаружила. Пилат вздрогнул, сказал хрипло:
-- Ах, как же я этого не предвидел!
-- Не стоит беспокоиться, прокуратор, -- сказал Афраний и продолжал
повествовать: -- Тела Дисмаса и Гестаса с выклеванными хищными птицами
глазами подняли и тотчас же бросились на поиски третьего тела. Его
обнаружили в очень скором времени. Некий человек...
-- Левий Матвей, -- не вопросительно, а скорее утвердительно сказал
Пилат.
-- Да, прокуратор...
Левий Матвей прятался в пещере на северном склоне Лысого Черепа,
дожидаясь тьмы. Голое тело Иешуа Га-Ноцри было с ним. Когда стража вошла в
пещеру с факелом, Левий впал в отчаяние и злобу. Он кричал о том, что не
совершил никакого преступления и что всякий человек, согласно закону, имеет
право похоронить казненного преступника, если пожелает. Левий Матвей
говорил, что не хочет расстаться с этим телом. Он был возбужден, выкрикивал
что-то бессвязное, то просил, то угрожал и проклинал...
-- Его пришлось схватить? -- мрачно спросил Пилат.
-- Нет, прокуратор, нет, -- очень успокоительно ответил Афраний, --
дерзкого безумца удалось успокоить, объяснив, что тело будет погребено.
Левий, осмыслив сказанное, утих, но заявил, что он никуда не уйдет и
желает участвовать в погребении. Он сказал, что не уйдет, даже если его
начнут убивать, и даже предлагал для этой цели хлебный нож, который был с
ним.
-- Его прогнали? -- сдавленным голосом спросил Пилат.
-- Нет, прокуратор, нет. Мой помощник разрешил ему участвовать в
погребении.
-- Кто из ваших помощников руководил этим? -- спросил Пилат.
-- Толмай, -- ответил Афраний и прибавил в тревоге: -- Может быть, он
допустил ошибку?
-- Продолжайте, -- ответил Пилат, -- ошибки не было. Я вообще начинаю
немного теряться, Афраний, я, по-видимому, имею дело с человеком, который
никогда не делает ошибок. Этот человек -- вы.
