Иуду швырнуло вперед, и руки со скрюченными  пальцами он выбросил  в воздух.
Передний человек поймал Иуду на свой  нож и  по рукоять  всадил его в сердце
Иуды.
-- Ни... за... -- не своим, высоким и чистым молодым голосом, а голосом
низким и  укоризненным проговорил Иуда  и больше не издал  ни одного  звука.
Тело его так сильно ударилось об землю, что она загудела.
Тогда  третья фигура  появилась на  дороге. Этот  третий  был в плаще с
капюшоном.
--  Не  медлите, --  приказал  третий.  Убийцы быстро упаковали  кошель
вместе с  запиской,  поданной  третьим, в кожу  и перекрестили  ее веревкой.
Второй  засунул сверток за  пазуху, и  затем оба убийцы бросились с дороги в
стороны, и тьма их съела между маслинами. Третий же присел на корточки возле
убитого и  заглянул ему в лицо.  В тени  оно представилось смотрящему белым,
как мел, и каким-то одухотворенно красивым. Через несколько секунд никого из
живых на дороге не было. Бездыханное тело лежало с раскинутыми руками. Левая
ступня попала  в  лунное пятно,  так что отчетливо  был виден каждый ремешок
сандалии.
Весь  Гефсиманский  сад  в  это  время гремел соловьиным  пением.  Куда
направились  двое зарезавших Иуду, не знает никто, но путь третьего человека
в  капюшоне  известен.  Покинув  дорожку,  он  устремился  в чащу  масличных
деревьев, пробираясь к югу. Он перелез  через ограду сада вдалеке от главных
ворот, в южном углу его, там, где вывалились верхние камни кладки. Вскоре он
был на берегу Кедрона. Тогда он вошел в воду и пробирался некоторое время по
воде, пока не увидел вдали силуэты двух лошадей и человека возле них. Лошади
также стояли в потоке. Вода струилась, омывая их копыта. Коновод сел на одну
из лошадей, человек в капюшоне вскочил на другую, и медленно они оба пошли в
потоке, и  слышно было,  как  хрустели камни  под  копытами  лошадей.  Потом
всадники выехали из воды, выбрались на Ершалаимский берег и пошли шагом  под
стеною  города. Тут  коновод отделился, ускакал вперед и  скрылся из глаз, а
человек  в капюшоне остановил лошадь,  слез с нее на пустынной  дороге, снял
свой  плащ, вывернул  его  наизнанку, вынул  из-под плаща плоский  шлем  без
оперения, надел его. Теперь  на лошадь вскочил человек в военной хламиде и с
коротким мечом на бедре. Он  тронул  поводья, и горячая кавалерийская лошадь
пошла рысью, потряхивая всадника. Теперь путь был недалек. Всадник подъезжал
к южным воротам Ершалаима.