отделись  от меня. Я уйду вперед... Когда перейдешь поток...  ты знаешь, где
грот?
-- Знаю, знаю...
--  Пойдешь мимо  масличного  жома вверх и поворачивай  к гроту. Я буду
там. Но только не смей идти сейчас же за мной, имей терпение, подожди здесь.
--  И с  этими словами Низа вышла из подворотни, как будто и не  говорила  с
Иудой.
Иуда простоял  некоторое  время  один, стараясь  собрать  разбегающиеся
мысли. В числе  их была  мысль о  том, как  он  объяснит  свое отсутствие на
праздничной трапезе у  родных.  Иуда  стоял и придумывал какую-то ложь, но в
волнении ничего  как следует не обдумал и не приготовил, и его ноги сами без
его воли вынесли его из подворотни вон.
Теперь  он  изменил  свой путь, он не стремился уже в Нижний  Город,  а
повернулся обратно  к дворцу  Каифы. Теперь  Иуда  плохо  видел  окружающее.
Праздник  уже вошел в город. Теперь  вокруг Иуды в окнах  не только сверкали
огни,  но уже  слышались  славословия.  Последние  опоздавшие гнали осликов,
подхлестывали их, кричали на них. Ноги сами несли Иуду, и он не заметил, как
мимо него  пролетели  мшистые  страшные башни Антония, он не слышал трубного
рева в крепости, никакого внимания не  обратил на конный  римский  патруль с
факелом,   залившим   тревожным  светом  его  путь.   Пройдя  башню,   Иуда,
повернувшись,  увидел,  что  в  страшной  высоте  над  храмом  зажглись  два
гигантских пятисвечия. Но и их Иуда разглядел  смутно,  ему  показалось, что
над Ершалаимом засветились десять невиданных по размерам лампад, спорящих со
светом единственной  лампады, которая все выше подымалась над Ершалаимом, --
лампады луны.  Теперь  Иуде  ни  до  чего  не  было  дела,  он  стремился  к
Гефсиманским воротам,  он хотел  поскорее  покинуть  город. По временам  ему
казалось, что впереди него,  среди спин  и лиц  прохожих, мелькает танцующая
фигурка,  ведет  его за собой. Но это  был обман --  Иуда понимал,  что Низа
значительно обогнала его. Иуда пробежал мимо меняльных лавок, попал  наконец
к Гефсиманским воротам. В них, горя от нетерпения,  он все-таки вынужден был
задержаться.  В  город  входили  верблюды,  вслед  за  ними  въехал  военный
сирийский патруль, который Иуда мысленно проклял...
Но  все кончается. Нетерпеливый Иуда был  уже за городской  стеной.  На
левой руке  у  себя Иуда  увидел  маленькое  кладбище, возле него  несколько
полосатых шатров  богомольцев.  Пересекши  пыльную дорогу, заливаемую луной,