не было ни слуху ни духу.
-- Слушаю, игемон, -- сказал  гость и встал, говоря: -- Ввиду сложности
и ответственности дела разрешите мне ехать немедленно.
--  Нет, присядьте еще, --  сказал Пилат,  жестом  останавливая  своего
гостя, --  есть  еще  два  вопроса. Второй  --  ваши  громадные  заслуги  на
труднейшей  работе в должности  заведующего тайной службой  при  прокураторе
Иудеи дают мне приятную возможность доложить об этом в Риме.
Тут лицо гостя порозовело, он встал и поклонился прокуратору, говоря:
-- Я лишь исполняю свой долг на императорской службе!
--  Но  я хотел  бы  просить  вас,  --  продолжал  игемон, -- если  вам
предложат перевод отсюда с повышением,  отказаться от него и остаться здесь.
Мне  ни  за что  не  хотелось  бы  расстаться  с  вами.  Пусть  вас наградят
каким-нибудь иным способом.
-- Я счастлив служить под вашим начальством, игемон.
-- Мне это  очень  приятно. Итак,  третий вопрос. Касается  этого,  как
его... Иуды из Кириафа.
Тут гость и  послал  прокуратору  свой взгляд и тотчас, как полагается,
угасил его.
-- Говорят,  что он, -- понижая голос, продолжал  прокуратор, -- деньги
будто  бы  получил  за  то, что так  радушно  принял у  себя этого безумного
философа.
-- Получит, -- тихонько поправил Пилата начальник тайной службы.
-- А велика ли сумма?
-- Этого никто не может знать, игемон.
-- Даже вы? -- своим изумлением выражая комплимент, сказал игемон.
-- Увы, даже я,  -- спокойно ответил гость, -- но что  он  получит  эти
деньги сегодня вечером, это я знаю. Его сегодня вызывают во дворец Каифы.
-- Ах,  жадный старик из Кириафа,  -- улыбаясь, заметил прокуратор,  --
ведь он старик?
-- Прокуратор никогда не ошибается, но  на  сей раз ошибся, --  любезно
ответил гость, -- человек из Кириафа -- молодой человек.
-- Скажите! Характеристику его вы можете мне дать? Фанатик?
-- О нет, прокуратор.
-- Так. А еще что-нибудь?
-- Очень красив.