--  Я хочу, чтобы  Фриде  перестали  подавать тот  платок,  которым она
удушила своего ребенка.
Кот  возвел  глаза  к  небу  и шумно  вздохнул,  но ничего  не  сказал,
очевидно, помня накрученное на балу ухо.
-- Ввиду того, -- заговорил  Воланд, усмехнувшись,  --  что возможность
получения вами взятки  от этой дуры Фриды совершенно, конечно, исключена  --
ведь это  было бы несовместимо с вашим королевским достоинством, --  я уж не
знаю,  что  и  делать.  Остается, пожалуй,  одно  -- обзавестись тряпками  и
заткнуть ими все щели моей спальни!
--  Вы о чем  говорите,  мессир?  -- изумилась  Маргарита, выслушав эти
действительно непонятные слова.
-- Совершенно  с вами согласен, мессир, -- вмешался в разговор кот,  --
именно тряпками, -- и в раздражении кот стукнул лапой по столу.
-- Я о милосердии  говорю, -- объяснил свои слова Воланд, не  спуская с
Маргариты огненного глаза.  --  Иногда совершенно неожиданно  и коварно  оно
проникает в самые узенькие щелки. Вот я и говорю о тряпках.
-- И я о том же говорю! -- воскликнул кот и на всякий случай отклонился
от Маргариты, прикрыв вымазанными в розовом креме лапами свои острые уши.
-- Пошел вон, -- сказал ему Воланд.
-- Я  еще кофе не пил, --  ответил кот,  -- как же это я уйду? Неужели,
мессир, в  праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни --
первой,  а  другие,  как выражался этот  грустный скупердяй-буфетчик, второй
свежести?
-- Молчи, -- приказал  ему Воланд и, обратившись  к Маргарите, спросил:
--  Вы, судя  по  всему,  человек  исключительной  доброты?  Высокоморальный
человек?
-- Нет, -- с  силой ответила Маргарита, --  я знаю,  что  с вами  можно
разговаривать только  откровенно,  и  откровенно вам скажу: я легкомысленный
человек. Я попросила вас за  Фриду только  потому,  что имела неосторожность
подать ей  твердую надежду. Она ждет, мессир, она верит в мою мощь.  И  если
она останется обманутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя
всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло.
-- А, -- сказал Воланд, -- это понятно.
-- Так вы сделаете это? -- тихо спросила Маргарита.
--  Ни  в  коем  случае,  --  ответил  Воланд, -- дело  в  том, дорогая