очарователен, что,  узнав о моем  приезде в Москву, тотчас позвонил ко  мне,
предлагая  свои услуги  по  своей специальности,  то есть по ознакомлению  с
достопримечательностями.  Само   собою  разумеется,  что   я  был   счастлив
пригласить его к себе.
В  это время  Маргарита  видела, как Азазелло  передал  блюдо с черепом
Коровьеву.
--  Да,  кстати,  барон,  --  вдруг  интимно  понизив голос, проговорил
Воланд, --  разнеслись слухи о чрезвычайной вашей любознательности. Говорят,
что  она,  в сочетании с  вашей не менее  развитой  разговорчивостью,  стала
привлекать  всеобщее внимание. Более того,  злые языки уже уронили слово  --
наушник и шпион. И еще более того, есть предположение, что это  приведет вас
к печальному концу не далее, чем через месяц. Так вот, чтобы избавить вас от
этого   томительного  ожидания,   мы  решили  прийти   к  вам   на   помощь,
воспользовавшись  тем обстоятельством,  что  вы напросились ко мне  в  гости
именно с целью подсмотреть и подслушать все, что можно.
Барон стал бледнее, чем  Абадонна,  который был исключительно бледен по
своей природе, а  затем произошло  что-то странное.  Абадонна оказался перед
бароном и на  секунду  снял свои очки.  В тот же  момент что-то сверкнуло  в
руках  Азазелло, что-то негромко  хлопнуло как в  ладоши, барон стал  падать
навзничь, алая кровь брызнула у него из груди и залила крахмальную рубашку и
жилет.  Коровьев подставил чашу  под  бьющуюся струю и передал наполнившуюся
чашу Воланду. Безжизненное тело барона в это время уже было на полу.
-- Я пью  ваше здоровье, господа,  -- негромко сказал Воланд  и, подняв
чашу, прикоснулся к ней губами.
Тогда  произошла  метаморфоза. Исчезла заплатанная рубаха и  стоптанные
туфли.  Воланд  оказался в  какой-то черной  хламиде со  стальной шпагой  на
бедре.  Он  быстро приблизился к Маргарите,  поднес  ей чашу и  повелительно
сказал:
-- Пей!
У Маргариты закружилась голова, ее шатнуло, но  чаша оказалась уже у ее
губ, и чьи-то голоса, а чьи -- она не разобрала, шепнули в оба уха:
-- Не бойтесь, королева...  Не бойтесь, королева,  кровь  давно ушла  в
землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.
Маргарита, не раскрывая глаз, сделала глоток, и сладкий ток пробежал по
ее жилам,  в  ушах начался  звон.  Ей  показалось,  что кричат оглушительные