жемчугами и бриллиантами на глиняную статую или строить великолепные портики
и триумфальные арки для входа в жалкую лачугу..."
- Подбавить еще лести? - пробормотал драматург. - Да,  пожалуй,  больше
некуда.
"Я осмелился, монсеньор, посвятить вашему высочеству эту безделушку".
И  подписался:   "Вашего   королевского   высочества   всепреданнейший,
всепослушнейший, всевернейший слуга Жан-Батист Поклен Мольер".
- Хорошо будет, - удовлетворенно молвил всепреданнейший, не  заметив  в
азарте лести, что слова о глиняной статуе, на  которую  возложена  корона  с
жемчугами, звучат  необыкновенно  двусмысленно.  В  самом  деле,  почему  же
непременно комедия-это глиняная статуя, а корона-имя  Орлеанского?  А  вдруг
эту фразу нужно понимать наоборот? Корона-комедия?
Как, о мой читатель, вы смотрите на подобные посвящения? Я смотрю  так.
Прав был Мольер, когда адресовался с посвящениями  к  королю  и  его  брату.
Поступай он иначе, кто знает, не стала ли бы его биография несколько короче,
чем она есть теперь?
Словом,   посвящение   было   направлено   Орлеанскому   и    встречено
благосклонно. А затем труппа стала готовиться к важным осенним событиям.
В истории человечества отмечены многие казнокрады. Но  одним  из  самых
блистательных, несомненно, был Николай Фуке, он же виконт де Мелэн э де  Во,
он же маркиз де Бель-Иль, занимавший  в  описываемое  нами  время  должность
главного   управляющего   финансами   Франции.    Учинить    такой    грабеж
государственной казны, какой учинил Фуке, редко кому удавалось. Если  верить
злым языкам, а им приходится верить, в конце концов Фуке совершенно  потерял
представление  о  том,  где  кончаются  казенные  деньги  и  начинаются  его
собственные. Описать то, что творилось в  министерстве  финансов  при  Фуке,
немыслимо. Выписывались ассигновки на уплату из истраченных  уже  фондов,  в
отчетах писали фальшивые цифры, брали взятки...
Прескучно живут честные люди!  Воры  же  во  все  времена  устраиваются
великолепно, и все любят воров, потому что возле них всегда сытно и весело.
Фуке не был гнусным скупердяем, он был широкий,  элегантный  казнокрад.
Он окружил себя не только лучшими любовницами Франции, но и  художниками,  и
мыслителями, и писателями, а в число последних попали и Лафонтен и Мольер.
Архитектор Лево построил  для  талантливого  министра  такой  дворец  в
поместье Во, что даже мало удивлявшиеся  в  тот  пышный  век  французы-и  те