произошла ужасная ошибка. Он, накренившись, резко развернулся вправо, сменил
курс на  сто шестьдесят градусов и  начал снижение на  посадку  в каком-  то
маленьком аэропорту у реки. Это был, разумеется, Гудзон.  Первый раз в жизни
я заблудился, и не по своей вине!
-  Ты это  как-нибудь  сможешь  пережить,  -  сказал я ему  мягко после
приземления, - но можешь мне поверить, на это у тебя уйдет много времени:
Я тут же пожалел о сказанном, ибо он был страшно расстроен.
-  Не  знаю, что со мной  стряслось Я шел  вдоль шоссе и  заметил,  что
компас  немного отклоняется и  радиомаяк показывает что-то не то,  но я  был
совершенно уверен, что  это то  самое  шоссе! Я  просто сидел и  не  обращал
внимания. Я видел компас, но не обращал на него внимания!
Сменить тему оказалось  делом нетрудным. По всему брюху  моего самолета
растеклось масло, выброшенное двигателем за последний час.  Оно покрыло весь
капот и  шасси, застыло  и  повсюду замерзло. Лопнуло кольцо,  а может быть,
трещина в  поршне?  Мы  поговорили  о возвращении,  чтобы  как  следует  это
проверить, но это было похоже на отступление.
- Летим дальше, - сказал я. - Возможно, это просто сильное всасывание в
конце трубы сапуна тянет больше масла, чем надо.
Мансон проложил курс на север вдоль Гудзона, свернул влево над Олбани и
направился прямо на Торонто. Час спустя  после Олбани давление масла упало у
меня на один фунт, потом на два. Ни разу не было случая, чтобы  после такого
падения давления масла с  самолетом что-нибудь не произошло: Я сделал своему
ведущему знак "вниз", и через пять минут мы сели на ближайшем аэродроме.
Ушла  еще  одна кварта  масла.  Перспектива сорокачасового  полета  над
дикими просторами Канады с двигателем, разбрызгивающим в небесах собственную
кровь, не относилась к  числу моих излюбленных приключений.  Одно  дело быть
готовым к отказу двигателя во время развлекательных полетов, а совсем другое
и не совсем разумное, - думал я,  - быть уверенным в таком отказе. Полечу ли
я дальше  или вернусь, я  все равно  окажусь  сачком; но  лучше быть  теплым
сачком, чем холодным, застрявшим  где-нибудь в кроне дерева в  Пентангинише.
Кроме  того, синоптики  сказали  нам, что на подходе к  границе нас  ожидает
новый буран.
Я заправился маслом и  вылетел  на  юг, несколько  озадаченный тем, что
огорчен  упущенной возможностью замерзнуть.  Уж если затеваешь  какое-нибудь
приключение,  каким бы безумным оно ни было, единственный способ успокоиться