пристанищем  для  Солнца. Если  бы  я мог стоять в  воздухе без движения,  я
вполне мог  бы поверить,  что Солнце в самом  деле канет  в эту долину,  это
озеро,  этот лес.  Но биплан  развеивает  старые  иллюзии столь  же быстро и
бескомпромиссно, сколь и создает новые.
Одна  из них появляется прямо сейчас:  двигатель будет вертеться вечно.
Прислушайся: 1 -- 3 -- 5 --2 --4, снова, снова и снова, и снова. Если сейчас
нет перебоев, то их  никогда и не будет. Я  сильный, мощный, я буду  вертеть
свой серебристый пропеллер, пока само Солнце не устанет вставать и садиться.
Внизу постепенно сгущается темнота, и поверхность земли превращается  в
одно сплошное море теней.  Биплан снова напоминает мне, что у него нет огней
для  ночных полетов  и посадок. Даже  фонарик  не  достать -- он в  передней
кабине.
Это  было бы неплохо  --  весь день  проводишь  в мечтах и,  очнувшись,
обнаруживаешь, что  тебя окутала ночь. Ищи место  для посадки, парень, иначе
придется снова  что-нибудь чинить. При  1740 оборотах в минуту двадцати двух
галлонов  бензина  хватит  на пять часов шесть минут. В  данный  момент  это
означает, что моему храброму  двигателю осталось работать  три часа двадцать
одну  минуту. Мой  пятицилиндровый спутник и его верный пропеллер перестанут
вертеться как раз в тот момент, когда в Сан-Франциско сядет Солнце и взойдет
в Джакарте.  Затем, по всей видимости, будут двадцать пять минут безмолвного
планирования  --  и  конец  мира.  Поскольку  небо  -- единственный  мир,  в
буквальном смысле единственный, где могут жить самолет и человек, который на
нем летит. Тот,  другой мир,  с его цветами, морями, горами и  пустынями, --
это путь на тот свет для воздушного корабля и человека неба, если только они
не вернутся в этот  мир  очень  мягко, очень  внимательно,  ясно видя  место
посадки.
Время приземляться -- пока еще что-то видно. Что ж, поглядим. За бортом
у нас  имеются  несколько пастбищ, где  сгущается  темнота, лабиринт темного
соснового леса, небольшой городок. А  вот,  смотри,--аэропорт. Маяк светится
зеленым... теперь белым... снова зеленым... и снова белым... вот и  короткий
двойной ряд белых булавочных  головок  -- посадочные  огни.  Идем,  самолет,
идем, сядем, и нынешней ночью будем спать на земле.
Завтра будет важный день.

Утро,  снова  солнце,  свежий  зеленый  ветерок  забирается  под крыло,