от тебя  и не от подобных тебе зависит, как Богу  с  нами  быть,  -  твое же
богохульство уничтожает только  тебя самого. А  Господь пребудет неизменно и
вечно! Аминь.
Авдий  Каллистратов  стоял  перед  отцом  Координатором  с  побелевшими
губами:  юноше  было мучительно  его  бурное  негодование. И  все-таки он не
отступался:
- Простите меня, владыка,  не  стоит  приписывать  небесным силам,  что
проистекает  от   нас  самих.  Зачем  было  бы  Богу   создавать  нас  столь
несовершенными,  если бы Он  мог  избежать того,  чтобы  мы,  Его  творения,
сочетали в  себе  одновременно две противоположные силы - силы  добра и силы
зла. Зачем  бы  Ему  понадобилось  делать нас столь подверженными сомнениям,
порокам,  коварству даже  в  отношениях с Ним самим. Вы ратуете  за  абсолют
вероучения,  за конечное раз  и навсегда постижение  сущности  мира и нашего
духа, но это же нелогично -  неужто за две  тысячи лет христианства мы не  в
состоянии добавить  ни одного слова к тому,  что  было сказано  едва ли не в
добиблейские времена?  Вы  ратуете за монополию на истину, но это по крайней
мере самообман, ибо  не может быть такого учения,  даже богоданного, которое
бы раз и  навсегда  познало истину до конца. Ведь если это  так, значит, это
мертвое учение.
Он замолчал, и в наступившей тишине слышно стало, как зазвонил за окном
колокол городской церкви. Так близок и так знаком был тот колокольный звон -
символическая связь  между  человеком  и  Богом,  и Авдию  хотелось  уплыть,
удалиться, исчезнуть, как эти звуки, в бесконечности...
-  Ты  слишком  далеко  заходишь, молодой  человек,  -  промолвил  отец
Координатор  холодным, отчужденным тоном. - Мне  не  следовало бы заводить с
тобой  теологические  споры,   ибо  твои  познания  весьма  незрелы  и  даже
сомнительны,  - не  говоришь ли ты по наущению  врага  рода человеческого  -
дьявола? Но одно скажу тебе на прощание: тебе  с  такими мыслями  не сносить
головы  потому,  что  и в  миру  не  терпят  тех,  кто  подвергает  сомнению
основополагающие  учения,  ведь  любая  идеология  претендует  на  обладание
конечной истиной, и ты с этим  непременно  столкнешься. А жизнь мирская куда
жестче,  чем может показаться, и ты еще поплатишься за свое недомыслие и еще
припомнишь  наш разговор.  Но довольно, готовься уходить  из  семинарии,  ты
будешь отлучен от церкви - дома Божьего!
- Моя церковь всегда будет со мной, - не отступался Авдий Каллистратов.