отпускала, не желала ни на минуту оставаться  одна. Потом она все же  уснула
тревожным, чутким сном, но  Бостон так  и не смог одолеть бессонницу. Всякие
мысли лезли в голову. И  получалось, что  чем дольше  он жил на белом свете,
тем  трудней и сложней становилось  жить,  и не столько  даже  жить, сколько
понять смысл  жизни. То,  о  чем прежде  не  думалось или думалось невнятно,
где-то   в  глубине  души,  теперь  возникало   в  мыслях   с  настоятельной
необходимостью ответить себе, что есть что.
Вот ведь с самого детства жил своим трудом. Судьба ему выпала  тяжелая:
отец его погиб  на войне,  когда он во втором  классе  учился,  потом умерла
мать, старшие братья и сестры жили сами по себе, иных уже и не было в живых,
и  он  всем был  обязан только  себе,  только своему труду, он,  как  теперь
понимал, шел к некой поставленной самому себе цели упорно, неуклонно изо дня
в день,  работал не  покладая  рук и  считал,  что  только  в этом  и  может
заключаться смысл жизни. Так же  истово он заставлял трудиться  и  всех, кто
работал под его началом.  Многих из тех,  кто прошел его школу, он  вывел  в
люди, научил работать, а через это  и ценить саму жизнь в труде. Тех же, кто
не стремился к этой цели,  Бостон  откровенно не  любил и не понимал. Считал
таких людей никчемными. Был с  ними сух и неприветлив.  Знал, что многие его
за  это  поносили за глаза, называли жмотом, кулаком,  сожалели, что  Бостон
поздновато родился, а не то гнить бы его костям в снегах Сибири. Ни на какую
хулу Бостон, как правило, не  отвечал, ибо никогда не сомневался, что истина
на его стороне,  иначе и  не  могло  быть, иначе свет перевернулся  бы вверх
дном. В  этом он был убежден  так же, как и в том,  что  солнце  восходит на
востоке. И лишь однажды слепая судьба поставила  его на  колени  и заставила
горько каяться, и с тех пор познал он тяжесть и горечь сомнений...

V

С Эрназаром,  покойным мужем Гулюмкан,  до того трагического случая они
проработали вместе  три  года.  Хороший был работник,  ничего  не скажешь, и
человек надежный - именно такой нужен был Бостону в его бригаде. Эрназар сам
пришел к нему, и с того и началась их общая работа. Как-то осенью приехал он
к  Бостону  в Бешкунгей,  где стояла  тогда отара  перед  зимой. Поговорить,
сказал, приехал.  За  чаем как раз и поговорили. Надоело,  сетовал  Эрназар,
работать с кем попало; как ни старайся, а если старший чабан не хозяин, мало