- Спасти? Когда тебя уже не будет на земле?
- Да, когда меня не будет среди людей.
- Пеняй  на себя, больше мы к этому разговору не вернемся, - решительно
заявил Понтий Пилат, не желая более рисковать. - Но ответь  мне на последний
мой вопрос...  - сказал  он, задерживаясь  возле  своего  кресла,  и замолк,
задумавшись,  нахмурив мохнатые брови.  - Скажи  мне, ты в  состоянии сейчас
вести разговор? - добавил вдруг доверительно.  - Если тебе  не до этого,  не
утруждай себя, я не буду тебя задерживать. Тебя ждут на горе.
-  Как  тебе  угодно, правитель,  я  в  твоем  распоряжении, -  ответил
собеседник и  поднял на  прокуратора прозрачно-синие глаза, поразившие  того
силой  и сосредоточенностью  мысли  -  будто Иисуса и  не ждало на  горе  то
неминуемое.
- Спасибо,  - так же  неожиданно поблагодарил  вдруг  Понтий Пилат. - В
таком случае, ответь  мне на последний вопрос, теперь уж  любопытства  ради.
Поговорим как свободные люди - я от тебя ни в чем не завишу, да и ты теперь,
как  сам понимаешь,  на пороге полной свободы, так  что будем откровенны,  -
предложил он, усаживаясь на свое место. - Скажи мне, говорил ли ты ученикам,
приверженцам своим, причем, как  ты сам понимаешь, я  в твое ученье не верю,
так  вот, говорил  ли  ты приверженцам своим, уверял ли  их,  что коли  тебя
распнут,  ты  на  третий день воскреснешь, а  воскреснув,  вернешься в  один
прекрасный  день на землю  и  учинишь  Страшный суд и над теми,  кто  сейчас
живет, и над теми, кто  еще явится на  свет, над  всеми  душами,  над  всеми
поколениями от сотворения? И что  это будет  якобы второе  твое пришествие в
этот мир. Так ли это?
Иисус странно усмехнулся, как бы говоря себе: вон  оно, мол, что,  - и,
переступая босыми ногами  по мрамору, помолчал,  точно  бы  решая для  себя,
стоит ему отвечать или нет.
- Это все  Иуда Искариот наговорил? -  спросил он насмешливо. -  И тебя
это очень беспокоит, римский наместник?
-  Я не  знаю, кто такой Иуда, но  так  мне передавали  уважаемые люди,
старейшины. Так что ж, все это, выходит, пустые слова?
- Думай  как  хочешь, правитель, -  холодно ответил  Иисус. - Никто  не
навязывает тебе того, что чуждо твоему уму.
- Ведь я всерьез, я не смеюсь, - поспешил заверить прокуратор. - Просто
я думаю,  что другой такой возможности  побеседовать у  нас с  тобой  уже не