- Прекрасно! - почти радостно вскричал Гришан. - Лучшего не придумаешь!
Все совпадает.  Так ты,  выходит,  из той сияющей породы одержимых  идиотов,
которые...
- Остановись! Я знаю, что ты хочешь сказать.
- Значит, ты подался в Моюнкумы под видом добытчика анаши, затесался  к
нам, стал у нас прямо как свой,  и не  потому, что  деньгу большую возлюбил,
как  Христа,  и  не  потому, что деваться было  некуда после того,  как тебя
выперли из семинарии и  тебе нигде ходу не  было?  Да  будь я  на месте этих
попов, я бы в два счета пинками тебя вышиб - ведь ты такой  даже им и  то не
нужен. Они ведь в старые игры играют, а ты все взаправду, все всерьез...
- Да, всерьез. И ты принимай меня всерьез, - заявил Авдий.
- Еще бы! Ты что же, считаешь, что я тебя не понимаю, а я тебя насквозь
вижу, вижу, кто ты есть. Ты - чокнутый, ты - фанатик собственного идиотизма,
потому ты и  подался  сюда, а иначе что бы  тебя сюда занесло? Прибыл, стало
быть, с благородной целью этаким  мессией, чтобы открыть глаза нам - падшим,
промышляющим добычей анаши,  торгующим и спекулирующим запрещенным дурманом.
Прибыл распространять извечные спасительные идеи, от которых,  как мочой, за
три версты несет прописными истинами. Прибыл отвратить нас от  зла, чтобы мы
раскаялись, изменились, чтобы приняли  обожаемые тобой стандарты  тотального
сознания. Вот ведь и Запад утверждает, что у нас все на один манер мыслят. -
Гришан неожиданно проворно для пострадавшего  от  ушиба человека поднялся  с
полотняного  своего  стульчика  и  шагнул к  Авдию, вплотную  приблизив свое
разгоряченное  лицо к его  лицу. - А ты, спаситель-эмиссар, подумал прежде о
том, какая сила тебе противостоит?
- Подумал, и потому  я  здесь. И предупреждаю тебя:  я буду  добиваться
своего ради вас же самих, чего бы мне это ни стоило, ты уж не удивляйся.
- Ради нас самих же! - скривился Гришан. - Не беспокойся, не удивляюсь,
чего ради  мне  удивляться тому, на  чем свихнулся  еще тот,  кого  распяли,
Спаситель  рода  человеческого... Раскинул руки в гвоздях на  кресте, голову
свесил,  скорчил  мученическую  рожу  и  на  тебе  -  любуйтесь,  плачьте  и
поклоняйтесь  до  конца света. Недурно,  понимаешь  ли,  придумали себе иные
умники занятие  на все века - спасать нас от самих  же  себя! И что же,  кто
спасен и что спасено в этом мире? Ответь  мне! Все, как было до Голгофы, так
оно есть и  до сих пор. Человек все тот же. И  в человеке ничто с тех пор не
изменилось. А мы все ждем, что вот придет кто-то спасать  нас, грешных. Тебя