отъелись...
- А матка-то какая! Смотри, как ступает, - вторил ему шофер, вытаращив
глаза. - Ей-богу, с кобылицу-двухлетку. Первый раз вижу.
- А бык-то! Рожища-то смотри! Как только он их носит! И не боятся
ничего. Откуда они такие, Орозкул? - допытывался Кокетай, с вожделением
поблескивая свиными глазками.
- Заповедные, видать, - ответил Орозкул важно, с чувством хозяйского
достоинства. - Из-за перевала пришли, с той стороны. А не боятся? Непуганые,
вот и не боятся.
- Эх, ружье бы сейчас! - ляпнул вдруг Сейдахмат. - Мяса центнера на два
потянет, а?
Момун, до сих пор робко стоявший в стороне, не утерпел:
- Да что ты, Сейдахмат. Охота на них запрещена, - сказал он негромко.
Орозкул искоса метнул на старика хмурый взгляд. "Ты еще у меня тут
голос подаешь!" - подумал он с не-
[97]
навистью. Хотел обругать его так, чтобы наповал убить, но сдержался.
Все же посторонние присутствовали.
- Нечего попусту поучать, - раздраженно проговорил он, не глядя на
Момуна. - Запрещена охота там, где они водятся. А у нас они не водятся. И мы
за них не отвечаем. Ясно? - грозно глянул он на растерявшегося старика.
- Ясно, - покорно ответил Момун и, опустив голову, отошел в сторону.
Тут бабка еще раз украдкой дернула его за рукав.
- Ты бы уж молчал, - прошипела она укоризненно. Все как-то пристыженно
потупились. Снова принялись смотреть вслед уходящим по крутой тропинке
животным. Маралы поднимались на обрыв гуськом. Впереди бурый самец,
горделиво неся свои мощные рога, за ним комолый телок, и замыкала это
шествие Рогатая мать-олениха. На фоне чистого глинистого сброса маралы
выглядели четко и грациозно. Каждое их движение, каждый шаг их были на виду.
- Эх, красота какая! - не удержался от восторга шофер, лупоглазый
молодой парень, очень смирный с виду. - Жаль, что не захватил фотоаппарата,
вот было бы...
- Ну, ладно, красота, - недовольно перебил его Орозкул. - Нечего
стоять. Красотой сыт не будешь. Давай подгони машину задом к берегу, прямо в
воду, с краю чтобы. А ты, Сейдахмат, разувайся, - распорядился он, упиваясь
