в  этот момент какие-то рогатые  животные  испуганно  шарахнулись  в  густой
листве. Высоко и сильно подпрыгивая, они скрылись в березовой чаще.
- Маралы! Маралы! - вне себя от испуга и  радости вскричал дед Момун. И
замолк, будто не веря своим глазам.
И вдруг в горах стало тихо. Галки разом улетели.  Бревно задержалось на
скате, подмяв под себя молодые
[56]
крепкие березки. Лошадь, путаясь в сбруе, сама встала на ноги.
Орозкул, весь оборванный, отползал в сторону. Момун бросился на выручку
к зятю.
- О пресвятая мать. Рогатая олениха! Это она  спасла нас! Ты видел? Это
дети Рогатой матери-оленихи. Вернулась наша мать! Ты видел?
Еще не веря, что все обошлось, Орозкул  встал, мрачный, пристыженный, и
отряхнулся:
- Не болтай, старик. Хватит! Выводи вон коня из постромков.
Момун послушно кинулся выпутывать лошадь.
- О пречудная мать, Рогатая олениха! - продолжал он радостно бормотать.
- Вернулись маралы в наши  леса. Не  забыла  нас Рогатая  мать! Простила наш
грех...
-  Все бормочешь? - огрызнулся Орозкул. Он  уже оправился от  испуга, и
прежняя злоба глодала  его душу. - Сказки свои  рассказываешь? Сам  тронулся
умом, так думаешь, и другие поверят твоим дурацким выдумкам!
- Я видел своими глазами. Это были маралы, - не сдавался дед Момун. - А
разве ты не видел, сын мой? Ты же видел сам.
- Ну, видел. Вроде промелькнули штуки три...
- Верно, три. Мне тоже так показалось.
- Ну и что из того? Маралы так маралы. Тут вон человек чуть шею себе не
свернул. Чего же радоваться?  А если это были маралы, то пришли они, значит,
из-за перевала. Там, в  Казахстане,  на  той стороне гор, в лесах,  говорят,
водятся еще маралы. Там тоже заповедник. Возможно, заповедные маралы. Пришли
так пришли. Нам какое дело. Казахстан нас не касается.
- Может, приживутся у нас? - помечтал дед Момун. - Остались бы...
- Ну, хватит! - оборвал его Орозкул. - Пошли.
Им  надо  было еще долго спускаться с бревном, а  потом переправить его
через реку волоком, в упряжи. И тоже трудное это дело. А затем, если удастся