После обеда Валя еще какое-то время посидела в гостиной убогой
хрущевской квартиры и, заметив, что я тревожусь, что не едут за ней девочки,
сказала, что она сама дойдет до общежития, лишь бы парнишки наши помогли ей
спуститься вниз -- протезы-то новые...
-- Господи! Каково же матери-то? -- горько и скорбно сказала Марья
Семеновна, проводив гостью, и, как всегда в такие щекотливые минуты в
квартире повисло тяжелое молчание -- оснований для скорби и вечной
непростительной вины в этом смысле и в нашей семье было достаточно.
Очерк Валентины Перовской после серьезной правки, дописок и прописок
был напечатан в сборнике "Молодой человек". Я радовался этому потому, что
Валентина уже заканчивала университет, получит хоть какие-то деньжонки.
Звонил в издательство, просил составителя сборника быть пощедрее.
Закончила университет Валя и стала искать работу. Поняв к той поре, не
без моих убеждений, что поэтесса из нее не получится, журналисткой быть
трудновато -- надо много ходить и ездить, девушка решила поступить
корректором в березниковскую местную газету. В этом трудоустройстве я ей
старался помочь как только возможно, писал просительные и рекомендательные
письма.
О, Россия-мати! Велика ж ты была всегда добрыми людьми. Валентине
Перовской помогали везде и всюду, почти не унижая ее достоинства. Мать
возила с работы и на работу полосы газеты для печати, да и сама Валентина
двигалась и двигала себя по жизни, но что-то постоянно не ладилось у нее с
протезами, по этой причине ей надо было куда-то надолго отлучаться, и
работу, как понял я из писем, она со временем потеряла.
Я уже покинул Урал, переехал в Вологду. Из Березников реденько
приходили от Валентины поздравительные открытки, иногда вырезки из газет с
заметками и стихами. Потом был долгий перерыв. И вдруг толстое письмо, а в
письме фото, а на нем красивая женщина с белокудрым малым на руках -- это
была Валентина. Не миновала она инвалидного дома. В инвалидке Валентина
познакомилась с парнем, тоже инвалидом, и вот результат этого знакомства --
