дворам,  с  тихой,  теплой  Сылвой  за  огородом.  Мать  часто  приезжала  в
общежитие,  привозила картошек, молока и  всего,  чего Бог  пошлет,  но и  в
колхозе работы все прибавлялось, свободного времени все меньше  делалось,  и
мать сказала, чтобы девчонки как-то  подладились,  заработали  себе день  --
работали-то без выходных, и приезжали сами домой.

Так и сделали. Поехали в деревню. От поезда шли полями, хлеба почти уже
поспели, картошка отцвела, огороды полны плодов. Зойка -- стихийное дитя все
норовила  влезть  в  чей-нибудь огород  и нарвать огурцов. Нарвали  огурцов,
надергали молодой морковки и репы дома, пошли  на Сылву -- мыть  овощь, да и
искупались   голышом.   Зойка  плавала   как   парень,  вразмашку,  визжала,
брызгалась, дурела. К вечеру натопили баню, мать  пошла  с девками, напарила
их,  норовя  попасть  горячим  веником  в  щекотное  место, промывала дурные
девчоночьи головы со щелоком и всплакнула тут же -- обовшивели девки, с тела
сошли, а ведь им еще замуж идти, детей рожать.

Вечером пировали.  Ели свежую  картошку, овощи,  пили  молоко и  свежую
овсяную бражку. Мать  Гути  по происхожде- нию коми-пермячка и хорошо варила
кумышку -- так называется овсяная брага.

Утром  считали,  считали,  когда выезжать,  и досчитались  до  вечерней
электрички. А раз так, можно  и еще поспать,  на коровнике, на свежей траве.
Проснулись бодрые, веселые, еще бражки дернули  по ковшу, да и в путь-дорогу
неохотно  подались. Дорогой развезло -- решили клин клином вышибать и отпили
бражки  из  бутыли, которую  несли мастеру  и коменданту  общежития. Увидели
свежий, примятый след в желтых  сухих хлебах, решили, что  через  поле  путь
короче до поезда и пошли хлебами. Но след, кем-то начатый, возьми и кончись.
Девчонки стали метаться,  совсем  потеряли путь -- дети же еще, совсем дети.
Слышат поезда,  дымы  за горою  видят, а выйти  к станции не могут.  Бегали,
бегали полями,  воздуху не хватает, сил нету,  присели в пшенице,  обнялись,
заплакали да и уснули.

Их  судили за опоздание на  работу. На всех  нормальных предприятиях за
опоздание  присуживали  полгода  или  год  принудиловки с  вычетом  четверти
заработка. На строгом  же военном предприятии  им дали по  году тюрьмы. Но в