Унес жеребец  парня за околицу  села, в пылающие жарким весенним цветом
поля, в нарождающееся лето, к солнцу, а  мы еще долго смотрели  им  вслед, и
мне посейчас еще  видится  белая-белая  лошадь и  ладно, уверенно  сидящий в
седле  парень с  приветливо  и  предостерегающе поднятой  рукой.  Рука  была
большая, узловатся, величиной  с  совковую лопату, с  мозолями на ладони.  А
лошадь -- пугливая, юная, с шелковистой, нежной гривой и звонкими, серебряно
сверкающими копытами.
Мертвый таймень

Меж  бревен  вверх  брюхом  плавал  по   Енисею  огромный  таймень,   и
замусоренная вода пузырилась вокруг мертвой рыбины.

По  древнему зову пришел таймень осенью к тому  месту, где  был Манский
бык, который безо  всякой надобности смахнули гидростроители, стал  за камни
-- ближе к живым донным ключам.

Весной таймень  начал пасти стаю  ельцов,  выедая  тех,  что  больны  и
ослаблены.

Забылся в охоте  таймень. Увлекся. А возле  займища в  Овсянскую запань
разгружалась  железная  лесовозная  баржа --  колымага, разом обрушив в воду
весь  лесной груз тонн в семьдесят  весом,  и,  как  глупого мелкого  ельца,
хряпнуло бревнами, оглушило речного красавца, быть может,  последнего из тех
речных  богатырей,  что  стояли  веками  за  Манским быком  зимней  порой  в
холодной, тихой яме и  украшали жизнь реки,  продляя  богатырский  таймеиный
род, разжигали рыбачью удаль и страсть.
Летящая звезда

Узники любят глядеть на звезды. Да более им и глядеть-то не на что.

Один бывший узник рассказывал мне, как однажды  увидел  летящую по небу
звезду. И спустя время узнал, что это был спутник.

"Так можно  и жизнь пропустить", -- подумал  он и попросился на тяжелую