Рядом эскизы  рисунков  этого кружева, клочья  кружевец, кружев, уже  и
целое почти кружево, тоже очень  красивое, -- но все что-то не удовлетворяло
кудесницу, беспокоило ее воображение, не давало спать ночами, и заметно даже
неискушенному  глазу, как начала она убирать  с  кружева все лишнее. Плакала
небось, распуская хитрые витые узоры, на которые потратила  недели,  месяцы,
годы.  Но  однажды,  в  миг   озаренья,  отчаянья   ли,  решилась  на  самое
невероятное, убрала и самое лодью с центра кружева, оставив лишь по краям, в
белой каемке, маленькие, легкие лодейки, -- и плывут они по обводному каналу
вокруг бела-озера,  плывут и  никуда уплыть не могут -- заворожила их чистая
вода, и весело им вместе быть -- хороводиться.

Я много раз глядел на это рукотворное чудо,  и всякий раз посещала меня
мысль:  вот бы всем нам, современным писателям,  художникам, кинорежиссерам,
операторам, научиться у этих кружевниц убирать все лишнее, оставляя открытой
и чистой лишь мысль и красоту.

И  еще  думается о тех старушках, что сидят зимами одиноко по одичавшим
деревням, у одиноко светящегося окна, в натопленной избе и по заказу местных
кружевных объединений плетут то узенькую прошвочку  к  постельному белью, то
стеариново- желтенькую "дорожецьку" к подшторникам,  то увязанные тонко  меж
собою,  соединенные  остриями  звездочек  "снежиноцьки",  из которых однажды
вынула  затейница одну лишь  летучую  снежинку-звездочку  и  сотворила чудо,
которому не пять  тысяч рублей цена, а нет ему цены, как не бывает у чуда, у
сказки, у выдумки...

Строга,  взыскательна,   куражлива  контора,   заказывающая   кружевной
ширпотреб по  деревням, цена снежинки -- двенадцать  рублей за десять метров
-- это  если первым сортом. А  если вторым --  восемь, а  третий сорт идет в
полцены. А где же первым-то сдашь?

Работа  долгая, чистая, а тут печь, тушилка для углей -- самовар-то  по
сию пору  не  забыли  крестьяне,  кошек по пяти на  избу, -- уехал  народ из
деревень, побросал живность, старушки подобрали, маета с ними, с кошками-то,
и кормить надо, а они свободу обрели па  приволье-то, без хозяйского надзору
круглый  год  гуляют, рожать  взялись  по два-три  раза.  Котят  топить бабе