А по небу планетария летело небесное светило  -- солнце. Солнце, дающее
всему жизнь. Оно  проходило по  игрушечному небу,  над игрушечной Москвой, и
само солнце было игрушечным. Оно закатилось за зубцы домов, зал погрузился в
темноту. Было жарко. Лина махала газетой возле лица, думала о том, как долго
еще находиться ей в этом душном зале?

И вдруг купол  над ней зацвел  звездами. Такими же  звездами, какие она
привыкла  видеть  с тех  пор, как  научилась видеть.  И  откуда-то  с высот,
нарастая, ширясь и крепчая, полилась музыка.

Лина слышала эту музыку не раз. Она даже знала, это музыка Чайковского,
на  мгновение увидела сказочных лебедей и  темную  силу,  подстерегающую их.
Нет, не для  умирающих лебедей была написана эта  музыка. Да  и написана ли?
Музыка звезд, музыка вечной жизни, она, как свет, возникла где-то в глубинах
мироздания и  летела сюда,  к Лине,  долго-долго летела,  может, дольше, чем
звездный свет.

Звезды сияли, звезды лучились, бесчисленные, вечно живые звезды. Музыка
набирала силу, музыка  ширилась  и взлетала к небу все выше, выше. Рожденный
под  этими звездами человек посылал небу  свой привет, славил вечную жизнь и
все живое на земле.
Звезды,  вечные  звезды, как вы далеки и как близкиДа  разве есть такая
сила, которая могла бы погасить вас, заслонить небесный свет? Нет такой силы
и не  будетЛюди  не  захотят, не могут  захотеть, чтобы звезды погасли  в их
глазах.

Музыка уже разлилась по всему небу, она достигла самой далекой звезды и
грянула на весь необъятный поднебесный мир.

Лине хотелось вскочить и крикнуть:

-- Люди, звезды, небо -- я люблю вас.
Вскинув руки, она приподнялась с сиденья  и устремилась ввысь, повторяя
заклинание: