Еще  он принес  старую железную  кровать  из  сарая  и, чтоб она  не падала,
прикрепил ее к стене, закрутил на гвоздях проволокой, еще он принес вышедший
из строя курятник, выскреб из него плесневелый помет, покрыл фанерой верх --
получилась столешница.  Задвинул  изделие в  угол, прикрепив,  опять же, его
гвоздями к стенам.
Жена моя  побелила  стены,  потолок и  печь,  намыла  полы,  отскоблила
курятник ножом, повесила шторы на окна и занавесила проем -- ход из  кухни в
комнату, на заборку прибила две репродукции из журнала. Перегородка из кухни
была фанерная, и ее вспучило  осевшим потолком. Но уют  все же был, и  какой
уют! Разве сравнишь с окопом иль блиндажом, даже штабным.
Главный  тон и  вид придавала  штора. Еще  когда я боролся со снегом на
станции Чусовской,  прибегла как-то  ко  мне  погубительница  шинели Анна  и
сунула сырой и грязный комок материи: "На! Твоя кнопка занавески сделат". На
станцию прибыл какой-то  груз из Канады  иль Америки,  завернутый в  плотную
марлю,  прошитую  разноцветными нитями: красной, голубой и желтой.  Нарядную
эту упаковку  узрели  вокзальные бабы и давай ее драть, к делу  употреблять.
Мужики в  пакгаузе  и на товарном дворе были всегда пьяные и за то, что бабы
давали им себя пощупать, разрешили сдирать упаковку, на их взгляд совершенно
лишнюю.
Жена  моя тот  лоскут  от  упаковки  мыла-мыла,  стирала-стирала  --  и
сотворена была штора  --  радуга, сиянье,  красота.  И жилье наше инвалидное
изнутри сделалось куда с добром! В  нем было всегда чисто, светло от беленой
печки  и  штор  на  окне,  сотворенных  из  старых наволочек.  На углах  тех
шторок-задергушек жена вышила синие васильки с зелеными лепестками. Так мило
получилось.
Отдельное жилище, уют,  созданный своими руками,  -- это ли не счастье!
Это ли не достижение для воинов, вступивших в мирную жизнь. Правда, половицы
на торцах подгнили, и западня начала проваливаться в неглубокий подпол.  Ну,
да я-то на что, мужик-то в доме зачем?
Грубо, неумело, нестругаными обрезками я починил  пол, подшил и укрепил
западню, на свалке подобрал полуведерную  кастрюлю --  парнишки, ученики  из
артели "Металлист", обрезали проносившийся низ кастрюли, припаяли новое дно,
и  мы варили в  той кастрюле картошку  и  уплетали ее за милую душу.  Иногда
удавалось купить на базаре кусочек сала,  мы эти грамм сто делили на два-три
раза, сдабривали луком -- и очень-очень аппетитное варево получалось.