мог вспомнить -- на  кого,  убедил себя в том, что был он обыкновенный и  ни
видом своим, ни умом, наверное, не выдававшийся и похож на всех обыкновенных
людей.

x x x
Через  несколько  дней,  с  почти  оторванной  рукой, выводил  меня мой
близкий друг с расхлестанной прикарпатской высоты, и, когда на моих глазах в
клочья разнесло  целую  партию раненых, собравшихся на дороге для отправки в
медсанбат, окопный дружок успел столкнуть меня в придорожную щель  и  сверху
рухнуть   на  меня,  я  подумал:  "Нет,  "мой"  немец  оказался   не   самым
мстительным..."
Дальше, вплоть до  станции Хасюринской, все  помнится пунктирно,  будто
ночная пулеметная очередь -- полет все тех же четырех бесцветных пуль, пятая
--  трассирующая,  пронзающая тьму  и дальнюю  память тревожным, смертельным
светом.
Безобразно  доставляли раненых с  передовой  в  тыл. Выбыл из строя  --
никому  не нужен,  езжай лечись,  спасайся  как  можешь. Но  это не раз  уже
описано в  нашей  литературе,  и мною в том числе.  Перелистну я эту горькую
страницу.
Надеялись,  на  железной   дороге  будет  лучше.  Наш   железнодорожный
транспорт даже в дни развалов и разрух, борьбы с "врагами народа", всяческих
прогрессивных  нововведений, перемен  вождей,  наркомов  и министров  упорно
сохранял  твердое, уважительное отношение к  человеку,  особенно к  человеку
военному,  раненному, нуждающемуся  в помощи. Но тут была польская  железная
дорога, расхлябанная, раздрызганная, растасканная,  как  и само государство,
по  переменке  драное  то тем,  то другим  соседом  и по этой причине вконец
исторговавшееся. "Придут немцы, -- говорилось в  услышанной здесь притче, --
будут  грабить и устанавливать  демократию; придут  москали  -- будут пить и
...ть  беспощадно. Так  я советую паньству, -- наставлял свой приход опытный
пастырь, -- не отказывать москалям, иначе спалят, но делать это с гонором --
через жопу". Так они и поступают до сих пор --  все у них идет через, зато с
гонором. Паровозишко тащил какой-то сброд слегка починенных, хромых вагонов.
Раненые падали с нар и по той причине все лежали на грязном, щелястом  полу.
Брал  с  места  паровозишко, дернув  состав  раз по  пяти,  суп  из котелков
выплескивался  на колени, ошпаренные  орали  благим матом,  наконец наиболее